Развод с предателем. Хозяйка молочной фермы - Елена Белильщикова

– Белка! – я предостерегающе натянула поводок, закрепленный на ошейнике.

Белка недовольно обернулась, зыркнув желтыми глазищами. И высказала протяжным блеяньем все, что думает о нарушении ее личных границ. Мол, может, у меня призвание такое! В сорняках в человеческий рост скакать, а потом вылезать из них вся в репяхах!

Пока Бранд гостил у нас, я как-то поручила ему отвести Белку пастись. В итоге выяснилось, что он ничегошеньки не смыслит в травах. Потому что уже на вечерней дойке коза была подозрительно тиха и покладиста, и мне мерещилось, что где-то в грудине у нее так и рвется наружу зловредное хихиканье. Ведь молоко, как оказалось, вышло таким, что только вылить!

Я напустилась на Бранда, а он развел руками, хлопая глазами: «Так это была горькоцветка разве?»

Я хлопнула себя по лбу, после чего попыталась воззвать к совести козы. Белка задрала морду не то, чтобы почесать рогами спину, не то, чтобы проверить, нет ли под потолком сарая пауков.

«Она же горькая, Белка! Зачем ты ее ела?!» – возмутилась я.

Белка что-то недовольно проблеяла и улеглась спать. Мол, ну, и что, что было невкусно, зато и вам теперь невкусно! Несомненно, если бы козы умели смеяться, то Белка общалась бы с нами исключительно злодейским смехом.

– Я не Бранд, а он ушел, так что теперь тебе спуску никто не даст, – сообщила я Белке, потянув ее прочь от горькой травы.

Впереди показалась одна из наших любимых полянок. Я села на валун, держа кончик длинного поводка, чтобы Белка могла спокойно гулять по всей поляне. Оставлять козу одну казалось мне плохой идеей. В лесу на Белку могли бы напасть дикие звери или нечисть. Хотя Бранд как-то съязвил, что в таком случае нечисть еще плакаться к нам прибежит.

– Ешь давай, не привередничай! – с улыбкой отмахнулась я, когда Белка подняла голову так озадаченно, что травинка выпала изо рта.

Коза дернула ушами. А через секунду и я поняла, в чем дело. Совсем близко раздалось лошадиное ржание.

Я схватила Белку за поводок, готовая броситься наутек. Ведь со всадниками у меня уже закрепилась нехорошая ассоциация со стражей. В деревне верхом никто не ездил. Если кому и повезло накопить на лошадь, то ее запрягали в телегу. Так что это явно был кто-то неместный!

– Белка, пойдем! – зашипела я. – Нам нужно уходить!

Вот только коза у меня решила потренироваться в упрямстве. Она уперлась копытами в землю что есть сил, недовольно выставив рога. Мол, изо рта обед забирают, жадины!

– Белка! – умоляюще взвыла я и потянула козу за собой усерднее.

Она недовольно поплелась за мной, останавливаясь буквально на каждом шагу и отвлекаясь на любую вкусную с ее точки зрения травинку. Но оказалось, что бежать уже поздно.

– Эйприл! Это ты?!

От этого голоса у меня сердце рухнуло в пятки. Генри! Даже не какой-то там стражник, а сам король собственной персоной! Я выпустила из руки поводок, понимая, что с Белкой мне никак не сбежать. А так есть шанс удрать, а потом найти ее. Все-таки на свою кличку она с горем пополам отзываться начала, привыкшая, что за это ей всегда дают какую-нибудь вкусняшку.

Я ринулась прочь напролом, через кусты, не разбирая дороги. Но почти сразу же позади меня раздался треск веток. Генри побежал за мной!

– Эйприл!

Он настиг меня на небольшой поляне, хватая сзади, буквально обвивая руками, как в объятьях. Почему-то в голове вспышкой пронесся тот наш поцелуй, самый первый. Та искра, которая проскочила между нами. Но я не могла себе позволить думать об этом сейчас. Когда пыталась изо всех сил вырваться, освободиться! Ни к чему хорошему моя активная возня не привела. Попытка ударить Генри ногой в колено – тоже. В итоге мы лишь потеряли равновесие и полетели вниз. Я кое-как извернулась, чтобы не упасть лицом в землю. И в итоге оказалась лицом к лицу с Генри, лежащая спиной на траве. Мое дыхание было сбитым, сорванным, а сердце колотилось, как у пойманной птицы.

– Что же ты все убегаешь от меня, Эйприл? – Генри перехватил меня кончиками пальцев за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Никак не могу забыть твой прошлый побег. Еще никому не удавалось меня так одурачить.

Генри хмыкнул не то зло, не то уважительно. По моему телу пробежала легкая дрожь. Ведь на этот раз он точно не поведется ни на какие уловки! А это значит, меня снова ждет темница… в лучшем случае. А в худшем – эшафот.

– П-прости, – выдавила я. – Но что мне оставалось делать?

Я выпалила это с отчаянием, на глаза у меня навернулись слезы. Генри со вздохом успокаивающе погладил меня по щеке. От этой простой, едва ощутимой ласки я замерла, будто к моему горлу приставили острый кинжал. А Генри вдруг встал и подал мне руку. Он покачал головой, не глядя мне в глаза.

– Честно скажу, Эйприл, я не знаю, что мне с тобой делать. Любую другую на твоем месте я не стал бы щадить. Безопасность моей семьи – это то, ради чего я готов на любые жесткие меры. Да ты меня понимаешь.

Я кивнула.

– Понимаю. Сама бы ради сына пошла на все.

– Ты и пошла. Пробравшись во вражеский замок, не думая о последствиях, – Генри улыбнулся. – Ты очень смелая, правда, и очень сильная духом.

– Я просто люблю своего сына. Так же, как и ты, Генри, – я повела плечами, смутившись от его комплиментов.

– Да, – кивнул он. – Мы похожи. И поэтому я еще раз расспросил Лео обо всем. В деталях, в подробностях, по кругу, чтобы он уж точно запутался в своем вранье, если решил просто тебя выгораживать… Никогда не думал, что буду устраивать собственному сыну такой допрос.

Генри со вздохом устало провел ладонью по волосам, убирая назад с лица короткие черные прядки, встрепанные за время погони.

– И ты убедился, что я не похищала Лео? – спросила я негромко.

– Думаю, что убедился, – Генри посмотрел мне в глаза. – Сейчас, когда я посмотрел тебе в глаза, убедился окончательно. Ты не выглядешь той, кто может играть подло.

– Спасибо, – пробормотала я, уголки губ дернулись в несмелой улыбке. –