Таль 12. Время перемен - Наталья Анатольевна Егорова

блюдо с образками, которые орчанки обычно забирали в замок и отдавали детям. И не просто перевернул, а еще и потоптался, лишая орков возможности собрать их обратно. Вот она и не сдержалась, ударив вандала наотмашь тыльной стороной ладони в грудь. Мальчишка лет десяти-одиннадцати от такого закономерно отлетел в сторону, немного неудачно приземлившись на валявшийся в траве сучок и прилично ободрав о него руку. С этой стороной вопроса все было ясно, и дальше я отправилась беседовать с потерпевшим, кое-как отделавшись от мечущейся вокруг него матери под предлогом магического осмотра. Медицинский анализатор я действительно запустила, но, как и сказал Райнкард, серьезно мальчишка не пострадал, даже синяка на груди не предвиделось, так что активировала поочередно обеззараживание и регенерацию, подлечив ободранную руку, после чего приступила к расспросам.

Таскание нарезанных яблок у местной ребятни являлось чем-то вроде проверки на доблесть. Орчанки же страшные, рычат, если видят, что утащить у них что-то хочешь, один подбежал, схватил, все обошлось, он похвалился перед остальными, поддразнивать начал, что им слабо. В общем все как всегда.

— Но это ведь наши яблоки. Они их в наших садах собирают! Что им одного кусочка жалко⁈ — возмущался мальчишка.

— А она тебя и не за кусочек, который ты съел, ударила.

— А за что же тогда?

— За рассыпанное блюдо обрезков.

— Чего⁈ — опешил мальчишка, в то время как я напряженно думала, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

— Готов по-настоящему свою доблесть проверить? — серьезно глядя на пацана спросила я.

— Это как? — насторожился он.

— Узнаешь. Я гарантирую, что твоей жизни ничего не угрожает и бить тебя тоже не будут.

— А в чем тогда доблесть?

— Узнаешь. Так готов или пускай твоя мама и дальше голосит на всю деревню, что злые орки обидели ее малыша? Можешь ведь потом и до конца жизни «малышом» остаться.

— Ну уж нет, — насупился он. — Я уже взрослый.

— Тогда пошли, — протянула я мальчишке руку, и мы отправились на окраину, где все и произошло.

Там я под десятками настороженных взглядов велела ему взять другой таз с обрезками и открыла динамический портал в замок, уверенно шагнув в него вместе с пацаном.

— Видишь, мальчишки тренируются? — кивнула я на старательно валяющих друг друга по земле молодых орков. — Нам туда.

— Прям с тазом? — удивился мой спутник.

— Ага. Сейчас как раз эти закончат и младшие подойдут.

— Я и с этими могу, — насупился мальчишка.

— Можешь что?

— Ну, подраться. Чтобы на равных.

— На равных? С ними? Это вряд ли, слишком разная у вас весовая категория. В любом случае мы здесь не за этим. Присаживайся, — предложила я, подавая пример и по-турецки устраиваясь прямо на земле.

— А зачем? У куда таз девать?

— Перед собой ставь. А вон и младшие идут, сейчас все поймешь.

Тем временем парочка старших подростков орков уже схлопотала от наставника по затрещине за то, что отвлекались на нас. Младшие тоже заинтересовались, обступая со всех сторон.

— Подходим по старшинству, берем стандартную норму, — велела я на орковском и на всякий случай пояснила. — Это вместо вечерней раздачи, а не в дополнение. Кому сейчас не хватит, получат как обычно вечером.

Мальчишка округлившимися глазами смотрел как дети подходят, старательно захватывают одной рукой обрезки сколько получается, вторую подставляя снизу, чтобы ничего не уронить, и, отойдя на пару шагов, тут же принимаются жадно есть захваченное. Таз был далеко не полным, но младшей группе все же хватило, даже двоим из старшей досталось.

— Они что, так яблоки любят, что даже обрезки готовы есть? — непонимающе посмотрел на меня деревенский мальчишка.

— Они просто голодные. В их мире было очень мало еды, они пришли сюда в поисках лучшей жизни вместе с нами, но так получилось, что здесь очень многое поменялось и в замке сейчас с продовольствием тоже проблемы. Суточная норма для всех, кто не в карауле и не на охоте урезана до минимума, а детей вот орчанки приспособились подкармливать обрезками по одной жмени каждому. Изредка и им самим что-то остается.

— Но почему тогда они просто не съедят яблоки?

— Потому что потом им тоже нужно будет что-то есть, а дарить им еду за просто так никто не собирается. У них ведь тут пока ничего нет, даже домов, их нужно будет строить, искать охотничьи угодья, распахивать поля. Они ценят каждый кусочек, который может помочь им дожить до момента, когда все наладится. А ты втоптал в грязь почти столько же, сколько принес сюда, чтобы накормить их детей. Вот представь, что твоя мама голодает, ты раздобыл горсть лесных ягод и несешь ей в ладонях, а тут какой-то дурачок налетел на тебя с разбегу, все рассыпал, да еще и растоптал. Захочешь ты его ударить?

Мальчишка сидел хмурый и насупленный.

— Хорошо, спрошу прямо, — вздохнула я. — Ты считаешь, что будет справедливо, если в наказание за свой порыв Варагда получит десять плетей.

— Нет, — признал он. — Просто мама и так запрещала к ним подходить, а если скажу, что сам виноват…

— Выпорет?

— Ага, — вздохнул мальчишка. — Сейчас-то она меня жалеет.

— Лучше пусть за твой проступок ответит кто-то другой? Даже если в результате орки станут всех людей считать трусами и подлецами?

— Неправда, я не трус! — вскинулся пацан.

— Уверен?

Он еще какое-то время посопел, решаясь, после чего поднялся, прихватил пустое блюдо и поплелся к воротам.

— Ты куда? — удивилась я.

— Прощения у тети Варагды просить. Я больше не буду у них яблоки таскать и другим объясню. Мы им даже собирать поможем. А еще старосте скажу, что я сам виноват и ее наказывать неправильно.

— Молодец. Только предлагаю обратно тоже телепортом, а то кто его знает, что у них там прямо сейчас происходит.

Спустя еще полчаса конфликт был исчерпан, я переговорила с Райном, сообщила об активированной портальной защите по границе эльфийских земель, о том, что продуктами им в ближайшие дни помогут, а заодно попросила побеседовать с родителями пострадавшего и попросить того не наказывать в этот раз. Думаю, того разговора, что у нас состоялся ему и так с лихвой хватило.

Глава 24

В процессе таскаемый мной в руке букет