Первое дело фрау-попаданки - Валентин Денисов

Его сапог давит все сильнее, и в моих глазах начинает темнеть. Я чувствую, как жизнь покидает меня. Но даже в этот момент, в последние секунды своего существования я не собираюсь уступать.

Чего бы ни добивался Граумер своим промедлением, но я не стану молить о пощаде. Я не собираюсь давать ему удовольствие видеть меня сломленной.

— Ты думала, что избранность — это дар? Это проклятие! Проклятие, которое ты не смогла вынести, — продолжает он, с ухмылкой наблюдая да тем, как я извиваюсь под его ногой, пытаюсь выбраться из убийственной хватки. — Ты должна пасть, чтобы я мог возвыситься. Все это время ты была лишь ступенью на моем пути к величию.

Смотрю на мужчину и не вижу в нем ни капли сострадания. Только превосходство и власть читаются на его лице.

Граумер наклоняется ближе, его дыхание опаляет мое лицо. Его взгляд прожигает меня насквозь.

— Сейчас я заберу все, что принадлежит мне по праву! — шепчет он. — И никто не сможет мне помешать это сделать.

— Ты… пожалеешь… — мои слова срываются на беззвучный хрип, полный боли.

Горло сдавливает невыносимая боль, тело содрогается в предсмертной агонии. Но в моих глазах нет ни намека на страх. По крайней мере я стараюсь, чтобы их не было.

Только ненависть и презрение наполняют меня сейчас до краев. Только эти два чувства сейчас владеют мною.

Смотрю прямо в глаза Граумеру, демонстрируя, что даже в момент смерти я не покорюсь ему. Что умру, но не сдамся. Не продам свою волю.

И, быть может, это сыграет какую-то роль.

На лице Граумера мелькает тень сомнения. Он ожидал мольбы, слез, страха. Но вместо этого видит лишь горящий ненавистью взгляд.

Вижу его раздражение. Ведь, по его мнению, я должна была сломаться, молить о пощаде. Но лежащая под его ногой хрупкая, слабая девушка отказывается покоряться даже перед лицом смерти.

И он явно не понимает, в чем причина.

— Твоя фальшивая отвага тебе не поможет, — скрипит он зубами от злости. — Я знаю, что ты боишься меня. Знаю, что ты видишь, как я страшен.

Хочу ему ответить, заявить, что плевала я на то, как он выглядит и каким хочет казаться. Но не могу. Его сапог пережимает мое горло с такой силой, что я слышу, как хрустят позвонки.

— Тебе уже не спастись, — продолжает он давить на меня морально и физически. И, кажется, что нотка зарождающегося страха все-таки поселяется в моей голове.

Пытаюсь ловить последние капли ускользающего воздуха. Шея болит так сильно, что я едва не теряю сознание. Не сомневаюсь, что этот мерзавец что-то мне сломал. Но это только усиливает мою злость, усиливает мое нежелание поддаваться его воле.

И это окончательно выводит мужчину из себя.

Сняв с моего горла сапог, Граумер нагибается ко мне и проводит своим влажным языком по моей щеке. Похоже, что он испытывает извращенное удовольствие от происходящего. Это возбуждает его.

— Если бы я знал, что ты такая бойкая, я бы не спешил сдавать тебя в лечебницу брата, — хрипит он мне на ухо. — Сперва я хорошенько бы поигрался с тобой. Вряд ли ты стала бы противиться под действием яда.

Смотрю на него с ненавистью. Хочу сбросить его, хочу закричать. Но не могу пошевелиться. То ли повреждения оказались тяжелее, чем я думала, то ли на меня действует одно из его заклинаний.

А этот гад смотрит на меня и ухмыляется. В его глазах читается превосходство. Он наслаждается своей победой и тем, как легко она ему далась.

Но это еще не конец. Я верю, что этим просто не может закончиться моя история. Ведь должен быть способ все изменить. Должен быть кто-то, кто способен мне помочь.

Но все мои надежды упираются в мощный торс Граумера, нависающего сейчас надо мной.

Не знаю, чего он хочет добиться. Не знаю, чем хочет завершить это нелепое противостояние. И самое главное — не знаю, будет ли это что-то мучительно больно.

— Знаешь, а ведь ты открываешь дверь в лучший мир, — наконец, произносит он. — Не для себя. Для нас. Для тех, кто останется в живых. Но это должно радовать тебя.

Смотрю на него с непониманием. Неужели он действительно считает меня ненормальной? Это ведь нужно быть больным фанатиком, чтобы добровольно, да еще и с радостью отдавать свою жизнь ради других.

— Вижу, что ты не осознаешь всей своей значимости. Думаешь, что я лишаю тебя жизни только ради себя? Поверь, я думаю о всем мире, который не способен дальше развиваться без безусловного лидера.

— И этим самым лидером должен стать ты? — проносится вопрос над тренировочным полем.

Не понимаю, кто это говорит. У меня в ушах стоит гул, что я с трудом умудряюсь расслышать слова. Но это и не важно. Важен лишь сам факт, что помощь уже здесь.

И остается надеяться, что этот кто-то сумеет все перевернуть.

Глава 53

Подмога

Карина

Впервые в своей жизни я чувствую себя слабой и беспомощной. Впервые я не смогла противопоставить своему врагу ничего существенного. И это раздражает до невозможности.

Сижу на полу, привязанная к стене магическими путами и не способная избавиться от них. Сижу и фрустрирую. Ведь больше мне ничего не остается делать.

Моему взору представляется вся тренировочная площадка. И происходящее на ней меня угнетает.

Тифани… Бедная Тифани встречается лицом к лицу с мерзавцем, покусившемся на ее так и не раскрывшиеся силы. Она стоит перед ним гордая и смелая, но я вижу, что внутри у нее ютятся сомнения.

Именно они-то и не дают ей оказать полноценное сопротивление.

Хочу подняться на ноги, сорвать оковы и ринуться на подмогу. Но заклинание нашего общего врага слишком сильно для того, чтобы я могла от него освободиться.

И мне остается только наблюдать, как Граумер валит Тифани с ног и издевается над ней, медленно убивает ее.

Надежды на спасение больше нет. Если мерзавец получит силы моей сестры, ему уже никто не сумеет возразить. Уже никто не пойдет против него. А тот, кто решится на это, тут же поплатится жизнью.

Действовать нужно прямо здесь и сейчас. Но я не в силах что-либо предпринять.

— Только молчи! — внезапно раздается над ухом голос тети Сиенны. — Дай-ка посмотрю, что тут у тебя такое…