Проект Алиса Громова - Алёна Май

небольшой компанией, садятся за столик, заказывают виски. Вспышка. Еще виски. Вспышка — режиссер пихает купюры в трусы полуобнаженной девушке. Вспышка. Матвей садится в такси.

— Ты в такси был один? — продолжал задавать вопросы брат, все еще держа телефон в заложниках.

— Не помню. Наверное, да.

— Но тебя притащила сюда твоя милая помощница Катя…

— Катя? — Матвей задумался.

Точно. Там была Катя. Ее тоже позвал режиссер. Она все время сидела в телефоне и почти ни с кем не общалась. У Матвея защемило в груди. Его накрыло чувством страха: не помнить кусок своей жизни — отвратительно. И почти вселенским чувством вины, ведь Алиса ждала его. Она писала ему, а потом… А потом…

Головная боль заставила плясать перед глазами радужные огоньки. Вспышка, еще вспышка. Алиса же была там? В том клубе? Он помнит ее… Матвей целовал ее. А потом попросил вызвать такси. Что же пошло не так?

Холодный пот выступил на лбу и шее. Он не верил своим воспоминаниям.

— Саня, происходит какая-то херня.

— Вижу по твоему лицу, что ты что-то вспомнил…

— Ни черта я не вспомнил, — разозлился Матвей. — Верни телефон.

— Лови.

Саня кинул Матвею телефон и тот с трясущимися руками нашел то самое сообщение Алисы, от которого даже у Сани при чтении перехватило дыхание.

— Блядь.

Матвей набрал Алису. Гудки-гудки-гудки-гудки.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Он открыл их переписку снова — пустота. Прошло несколько жалких секунд, а она успела удалить всю переписку. От Матвея словно отрезали кусок, наживую. Все сообщения оставались недоставленными: попал в черный список.

Профиль — заблокирован для просмотра. Матвей вмиг протрезвел. Адреналин бил у него в ушах.

— Дай свой телефон, — приказал он Саше. Тот подчинился.

Все фото были удалены, пустота. Сердце Матвея рухнуло куда-то в пропасть.

Был только один пост. Видео. Запуск.

— Привет, мои дорогие, — Алиса заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Она была одета в серый спортивный костюм, а волосы небрежно собраны в пучок. — Наверное, вы удивлены, что я очистила это профиль. Возможно, даже расстроены. Меня морально раздавили ваши негативные сообщения, и, признаться, это решение далось нелегко, — Алиса помолчала, отвела взгляд в сторону, потом вновь повернулась к камере. Казалось, она сдерживает слезы. — Признаться честно, те фотографии — чистая правда. Я обманула Матвея. Можете осуждать меня — я это заслужила…

— Что за бред она несет? — Матвей до боли сжал телефон в руке.

Алиса откровенно врала.

— Я хочу уйти, пока эта грязь не распространилась еще дальше. Простите, что не оправдала вашего доверия. На этом у меня все. Не пишите, через сутки я удалю этот аккаунт.

Алиса из видео снова замолчала, а затем тихо заплакала. Утерев быстро слезы рукавом, она подняла свои серые глаза, которые от слез стали холодными. Она смотрела так прямо, будто могла вылезти из экрана.

— Матвей, я тебя люблю, но ты достоин лучшего. Слава вскружила мне голову, и я потеряла в этом себя. Спасибо за твою заботу и чувства. Прощай.

И видео началось снова. Матвей просмотрел его раз… десять? Двадцать?

Алиса сошла с ума. Нет, это он сошел с ума. Точно. Определенно.

— Врежь мне.

— Что? — переспросил Саня.

— Я кажется сплю. Надо мне врезать.

— Матвей, не сходи с ума.

— Ты же слышал этот бред? Тоже слышал?

Саня помрачнел.

— Согласен, что это бред, но… Что ты делаешь?

Матвей резко вскочил с дивана, его лицо не выражало ничего, а вены на руках вздулись. Он швырнул в Саню ключами от машины.

— Отвези меня к ней.

— Ты уверен?

— Саня, еще один вопрос…

— Понял-понял.

Санечка пребывал в тревожном возбуждении. Любопытство боролось со здравым смыслом. Ему хотелось узнать, что происходит, но быть рядом со злым Матвеем не хотелось — еще попадет под горячую руку. Отпускать брата в таком состоянии куда-то одного — чревато. Поэтому он смиренно перешел в режим шофера. Матвей всю дорогу названивал всем, кому можно. Алиса — не абонент, Катя-помощница — аналогично. А эта-то чего потерялась?

Но прибыв на квартиру к Алисе, они никого не обнаружили. Судя по хаосу, что творился в квартире, Алиса собиралась впопыхах.

— Она ушла, Матвей. Разве не видишь, какой тут бардак? Будто ограбление было.

— Да у нее всегда такой бардак, — махнул рукой Матвей.

На кухне он обнаружил накрытый на двоих стол с кучей еды, перемотанной пленкой, недопитую бутылку вина, гору грязной посуды: Алиса сама готовила. Матвей быстро прошел в спальню и начал рыться по шкафам — все было перевернуто. Она точно собиралась, но забрала только вещи первой необходимости.

— Блядь, — Матвей ударил по шкафу, разбивая зеркало на мелкие осколки. Из его костяшек хлынула кровь. — Какого хрена, Алиса?

Еще вчера он мечтал, как будет всю ночь обнимать её, как сообщит ей об отпуске, как они полетят в Стамбул и забудут обо всей этой работе, блогах и по-человечески отдохнут, только вдвоем. Матвей фантазировал о жизни с ней и дальше: как познакомит с родителями и о прочих радостях серьезных отношений.

Что же случилось?

Голова без остановки болела, не давая мыслям выстраиваться в ряд. Его охватила паника. Он не верил тому, что видел. Она не могла уйти. Целью жизни Алисы было выводить Матвея из себя, а не плакать на камеру и просить прощения. Это не она. Матвей утвердился в мысли, что она играла. Но зачем?

Глава 19

Санечка впервые наврал матери. Она была в курсе образа жизни сына, рода его деятельности, часто держала руку на пульсе, хоть отец и повторял без конца:

— Он взрослый, Женя! Вспомни себя!

— Я-то себя помню, — прищурилась Евгения Донцова. — А вот тебя лучше бы не помнила. Яблоко же от яблоньки недалеко падает?

Григорий лишь махнул на жену рукой. Ну, был за ним грешок. Может, два-три. А кто не мечтал в его молодости стать рокером и колесить по стране? А сыновьями он всегда гордился, старший так и вовсе образец для подражания, а младший… Ну он на то и младший. Институт закончил, не наркоманит и славно. Больших ожиданий Григорий на Саню не возлагал, но был уверен, если вдруг что с ним случится, мать в беде не оставит.

А Матвей всегда был сам по себе. Конечно, помогал старикам как мог, никогда ни в чем не отказывал, но его как будто и напрягать не хотелось. Он всегда был слишком серьезным. Или лучше сказать… замкнутым? Матвей улыбался только когда держал в руках фотоаппарат. Потом они с женой окончательно перебрались