Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина

хочу… Не могу ничего… — рухнув вниз, царапаю асфальт руками. Хочу срастись с этим тротуаром и быть камнем, чтобы ничего не чувствовать. Вся моя жизнь… Абсолютно всё… Сломалось в одночасье. И мне не просто больно, мне невыносимо…

Гангрена, что разрастается внутри вместо сердца становится всё опаснее… Объёмнее… И давит… Так сильно давит в груди.

Варя плачет вместе со мной. Спрашивает, что произошло, но я и ответить не могу…

Я, наверное, час так сижу… На грязном снегу… Пропитав свой розовый костюм отчаянием и безнадёжностью… В сотне метров от его дома…

Ни встать не могу, ни перестать реветь на её руках. И сколько бы подруга меня не поднимала… У неё не выходит. Поэтому она снова звонит папе… Просит его приехать…

Они кое-как заталкивают меня в машину и помогают там лечь…

Но мне кажется, что я ничего не чувствую… Кроме всепоглощающей боли, которая образовалась в груди, а теперь уже повсюду… Словно метастазы…

Когда мы добираемся до их дома… Только спустя несколько часов я рассказываю Варе о том, что он сказал мне…

— Не знаю, Лесь… Я не знаю, солнышко… Но я всегда буду рядом… Всегда с тобой. Поспи, моя хорошая… Поспи.

* * *

Проходит неделя, прежде, чем нужно возвращаться в школу. Органы опеки подали в суд на моих родителей о лишении родительских прав. А мне разрешили посещать учебное заведение с отметкой в их управлении. Пока что я живу у Вари. С разрешения опеки меня могут не определять в детский дом, потому что мне уже больше шестнадцати лет. Но нужно решить вопрос с трудоустройством.

По приходу на учёбу, мы с Варей сразу узнаём от классной, что Тимур забрал свои документы… Дозвониться я ему так и не смогла. В социальной сети отправила, наверное, с тысячу сообщений, но все они остались без прочтения…

Все шушукаются и сплетничают за моей спиной… Я прохожу мимо Афанасьевой как тень… Какой бы счастливой она не была, мне нет до этого дела. Я больше боюсь того, что внутри меня самой.

В школу уже передали информацию о моей семейной ситуации, и Алла очень посочувствовала мне, сказав, что если мне что-то нужно, я всегда могу к ней обращаться… Слышала я это от людей, примерно, как белый шум.

На уроках стало ещё больнее…

Когда сижу всё время думаю о нём. Тереблю сердце в руках, что он подарил мне в последний раз и… Думаю о том, что действительно чуть не сломала его судьбу… Просто дав нам шанс… Искалечила нас… Но единственная возможная реальность была в том, что мы не должны были встретиться…

Тогда бы ничего из этого не случилось.

Вечером, когда выходим с уроков, я стопорюсь на выходе со двора, потому что вижу там свою мать…

Вцепляюсь в Варину руку, и она тут же закрывает меня собой.

— Что Вам нужно? Вам не стыдно?

— Варь… Я поговорю… — отвечаю сипло и молча смотрю в глаза матери своими покрасневшими. Мне кажется, на меня и другим людям уже смотреть страшно, не то, что родной матери… Ведь выгляжу я просто ужасно… Отёк с лица только спал… Многие смеются, а я просто хожу с этим, словно ничего из этого нет. Будто это моё наследие. Всё, что досталось от родителей.

Отхожу с ней на пару метров, пока Варя хмурится в сторонке, наблюдая за нами.

— Леся… Что же ты сделала, дочка… Забери заявление… Пожалуйста, Лесь… — её взгляд мечется. И она смотрит куда угодно только не на моё лицо.

Кажется, она не понимает, что забирать что-либо уже поздно. Да и я не хочу… Побои сняты… Всё на лицо…

— Посмотри на меня, мама, — прошу её, сталкиваясь с заплаканными глазами. — Всё ещё хочешь, чтобы я вернулась? Чтобы вот это… Повторялось снова и снова?

— Лесь… Но он убьёт меня, если ты не вернёшься… — шепчет она, а я проглатываю ком. Сколько же в этих словах манипуляций… Шантажа… Боли. Отчаяния.

— Это твой выбор, мама. Твой, а не мой… И прощай.

Варя вцепляется в мою руку, бросив последний взгляд на мою мать. А я больше не оборачиваюсь…

Новая жизнь… Новая, хоть и ужасная без него…

Но хоть что-то я должна была сделать правильно…

Благодаря ему я поняла, что имею ценность… Что тоже человек. Что мои чувства важны…

И я не знаю, где он… Не знаю, что с ним… Не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь… Возможно через много лет, встретив друг друга на улице… Будем уже с семьями и сделаем вид, что не знаем друг друга… Или же наоборот тепло улыбнёмся…

По коже снова пробежится та самая дрожь…

Но одно могу сказать точно…

Он навсегда останется моей первой любовью… Тем, кто подарил мне эту новую жизнь… И освободил от лап этой суровой реальности… Моим особенным единственным самым дорогим на свете Тимуром…

Конец первой части