Измена. О чём кричит тишина - Мария Андреевна Владыкина

Я была в шоке, и пока не знала, как реагировать, на происходящее.

- Не отменяет. – Сглотнул Глеб. - Валя, я тебя люблю. Я больше так не могу.

Глеб сократил дистанцию между нами в один шаг, и впился в мои губы.

52 глава

52 глава

Быстрый, но такой жаркий поцелуй. Глеб будто пил меня, и никак не мог напиться. Сначала, от того, что я растерялась, я даже позволяла ему меня целовать. Конечно, растеклась лужицей из-за того, что так давно не ощущала себя в родных и любимых руках.

Но, довольно быстро мой мозг вернулся на место, и я стала отстраняться, отпихивая мужчину.

- Глеб, что ты делаешь! Не надо… - я старалась говорить шёпотом, чтобы не разбудить дочь, и при этом толкала Глеба в грудь. Но он всё жался ко мне своим телом, а я, конечно же, была не в той весовой категории, чтобы с ним соперничать.

- Не могу отпустить, Валь. Меня крутит всего, ломает. Без вас просто жизнь не нужна. Правда. – Глеб склонился, перейдя к поцелуям шеи, так как я уворачивалась, и не давала целовать себя в губы.

- Зачем тогда изменял! Глеб… - Я шептала, задыхаясь от эмоций. Он словно не чувствовал моих сопротивлений, идя просто напролом. Целовал, удерживая у стены, и не давая ни единой возможности для манёвра.

- Я не знаю, не помню. Хочешь, брошу пить, не буду никогда больше в жизни, клянусь. И к женщине другой не притронусь, обещаю. Да если надо, и разговаривать ни с кем не буду, всё, что хочешь. Только позволь мне вернуть тебя, Валь. Я хочу быть твоим мужем, чтобы ты была моей женщиной. Мне кажется, я умру, если ты будешь с кем-то другим.

- Не разбрасывайся такими словами, Глеб. Ты же как-то жил до встречи со мной. Я не готова пока тебя простить.

- Что ты хочешь? Скажи, просто скажи мне, что мне сделать, чтобы это случилось?

- Если бы я знала… Слишком больно, и рана слишком свежа. Если бы я её не знала, может, попыталась бы сделать вид, что было давно, непонятно с кем… Но Кира! Та, кто была вхожа в наш дом, с кем ты общался и после вашей ночи… Это мне понять очень сложно.

Глеб, наконец, остановил это поцелуйное безумие, застыв, и прислонился своим лбом к моему.

Так близко, но так далеко одновременно мы никогда ещё не были.

Одно дыхание на двоих, как раньше, только вот кроме него ничего общего у нас почти не осталось.

- Иди, Глеб. Тебя, наверное, ждут дома. Твоя мама, Никита. Хоть он и не твой сын, тебе о нём, похоже, придётся пока позаботиться.

- Я не хочу уходить. Хочу остаться с тобой, навсегда.

- Зачем ты продолжаешь это мне повторять, если это ничего не изменит?

- А что изменит? Что, Валя? Дай мне хоть какую-то подсказку. Мне снова начать ухаживать за тобой? Дарить цветы каждый день, подарки… Что изменит?

- Наверное, только машина времени. Вернись в прошлое, и не спи с моей подругой. Сможешь? Вот и я так думаю. А иначе… Я устала, Глеб. Устала от твоей непрошибаемой уверенности, что ты можешь что-то сказать мне, рассказать, как тебе плохо, и вернуть. Устала от мыслей о разводе. Устала от истерик Лизы по поводу того, что она по тебе скучает, но и без повода тоже у неё бывает. Из всей этой формулы, ты почему-то всё время исключаешь мои чувства. Что Я должна делать, если мне обидно? Если я не могу принять мужчину, который не был мне верен? Почему я должна поставить твои чувства выше своих? Те, кто действительно любят, так не поступают, Глеб. Разве что те, кто любят исключительно самих себя.

Глеб молча пилил меня взглядом. Я бы и сама не знала что сказать, после своих слов. Просто выложила всё, что было у меня на душе. Мне давно так не хотелось душевного равновесия, как сейчас. Постоянная тревога и бесконечные мысли по кругу меня просто добивали. Казалось, ещё немного, и я реально могла бы сойти с ума.

Пара мгновений, и вот, Глеб со вздохом отстранился, но не оторвал от меня взгляд.

- Хорошо. Я дам тебе то, чего ты хочешь. Ты права. Я думал в первую очередь о самом себе. А я тебя люблю. И, если ты просишь уйти, потому что так тебе будет лучше, я это сделаю.

Я кивнула, закусив губу. Почему-то хотелось плакать, хотя ничего такого Глеб мне не сказал.

- Валь. – Обернулся он, стоя уже в дверях квартиры.

- Что? – Хриплым шепотом спросила я. Я как стояла, прижатая спиной к стене, так до сих пор не сделала и шага.

- Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Будь счастливой, ради себя, ради Лизы, и ради меня. И пусть нас с тобой разведут через… сколько там? Две недели? Я всегда буду тем, к кому ты можешь прийти по любому вопросу. И я помогу, не сомневайся. Поцелуй от меня Лизу. Я заберу её на неделе, наверное, проведем вместе вечер, а ночевать отправлю к своей маме. Она по ней тоже соскучилась.

Я плохо видела Глеба. Он размывался у меня перед глазами, потому что в них стояли слёзы. Они ещё держались на поверхности глаза, не выкатываясь за пределы, но, казалось, ещё немного, и плотину прорвёт.

Почему так хотелось плакать? Дура потому что, наверное. Обыкновенная дура.

Хотелось быть мудрой женщиной. Сильной. С твёрдым словом.

Но, какая уж есть. Мягкосердечная. Ну и плевать. Кому меня судить? Боюсь, только перед смертью я и пойму точно, какие решения в жизни были правильными, а какие нет.

- Спасибо. – почти на одном дыхании произнесла я, и Глеб очень осторожно и тихо закрыл за собой дверь.

Я закрылась изнутри, и заглянула в комнату к Лизе. Та безмятежно спала, видя уже десятый сон.

Комната дочери выходила окнами на ту же сторону, куда выходил подъезд, и я подошла к подоконнику, начав вглядываться в тёмную улицу.

Вот, дверь подъезда распахнулась, и вышел Глеб.

Он подошёл к машине, а потом вдруг задрал голову, смотря на наши окна, и замер. Я была уверена, что