Осень, когда я всё узнала - Марина Безрукова

Остальные девчонки тоже были хороши. Взмахивали крыльями-рукавами, переливались Жар-птицами, утопая в драпировках. Играли аксессуарами: кто зонтиком с кленовыми листьями, кто сумкой-торбой с настоящими, покрытыми лаком гроздьями рябины, кто веером из шелковых цветов. Пестро, ярко, броско!

Я улыбнулась. Отлично! Даже не верится, что я смогла. Успела! Последние два вечера помогали Лёня и Света. Работали так слаженно, как будто всю жизнь только и делали, что наклеивали стразы, звездочки, крутили из шерсти бусы и крепили цветы к деревянным рейкам вееров.

Подскочил стремительный Богдан, сверкнул глазами из-под широкополой шляпы и одобрительно поднял вверх большой палец. Нетерпеливо постукивая тростью с набалдашником, раздал последние распоряжения. Модели смотрели на него с обожанием.

А я, сглотнув комок, смотрела на них. Сколько же силы в этих женщинах! Пережить страшное, лишиться возможности ходить и бегать и не сломаться, не ныть, а найти себя в новом любимом деле. Это ли не пример для подражания?

В зале их родственники, друзья, а еще волонтеры смогли организовать приезд тех, кому только предстоит осознать, смириться и пройти этот путь. Пусть увидят легких, как перышко, скользящее над сценой, девушек. Всмотрятся в их прекрасные улыбки и сияющие глаза. Пусть убедятся, что жизнь продолжается.

– Внимание! Через пять минут начинаем, - послышался голос из динамиков.

Я глубоко вдохнула и быстро обошла своих первых моделей. У кого-то поправила бусы, кому-то просто сжала руку или плечо, а потом пожелала всем удачи.

– В зал! Идем в зал! – подгонял меня неугомонный Богдан.

Мне стало страшно. Я умоляюще на него посмотрела: можно я тут? За кулисами? Но он схватил меня за руку и поволок к лестнице.

– Девчонки, вы у меня самые лучшие! Всех люблю! – и исчез, как Гудини.

Мы уселись в первом ряду и представление началось.

Спустя полтора часа, собравшись в просторном фойе, снова и снова позировали фотографу, ели пирожные, смеялись и обсуждали мелкие недочеты, которые, конечно, были. Но в большинстве своем остались зрителями незамеченными. Даже то, как Инна застряла прямо посреди сцены, было представлено, как задуманная часть сценария.

– Я кручу, кручу, - хохотала Инна, - а ни туда, ни сюда! Думаю, ну всё! Хорошо, девчонки сообразили и по кругу, по кругу.

Она энергично изобразила, как это всё происходило, и все снова грохнули со смеха.

– Лида, постой-ка, - задержал меня Богдан, когда все уже стали расходиться.

Я как раз с улыбкой наблюдала, как здоровенный красавец-муж легко подхватил немаленькую Инну на руки и усадил в салон автомобиля. Инну парализовало ниже пояса два года назад, сразу после родов. Образовался сгусток крови между позвонками, обнаружили поздно, и после операции она уже не смогла ходить.

Я слушала и слушала истории девушек, женщин и мне было стыдно за то, что моя «беда» казалась мне катастрофой. Вот уж, воистину, пока не столкнешься лицом к лицу с тем, кому хуже, не поймешь своего счастья.

– Лида, - Богдан озабоченно потеребил кончик носа. – А как ты смотришь, чтобы поучаствовать в фолк-показе? И это уже будет не благотворительность.

Я онемела. Удивленно всмотрелась в его глаза, не веря, что мне предлагают что-то серьезное.

– Да… Да, конечно, - охрипшим от волнения голосом сказала я.

– Тогда тебе нужно отправиться на Байкал, - приговорил меня Богдан.

Я вытаращила глаза.

– Куда? Ты с ума сошел? Ближний свет… - фыркнув, покрутила головой.

Но Богдан и не думал шутить. Смотрел на меня спокойно, будто заранее был уверен в положительном ответе.

– Не-е-ет, - протянула я. – Богдан, прекращай. Какой Байкал? Мне работу никак не найти, квартиру с бывшим мужем делить собираюсь, у сына в гимназии проблемы… Байкал…

– Я уже билеты забронировал. И гостиницу. В Улан-Удэ.

Я возмущенно приоткрыла рот, но Богдан не дал сказать и слова.

– Мне нужны шаманские мотивы. Не из интернета. Мне нужно, чтобы ты увидела своими глазами. Погрузилась, прочувствовала…

– Но… на дворе почти зима, - пролепетала я последний аргумент. – И я не могу оставить сына.

– Сына? – Богдан подкрутил левый ус. – Н-да… Слушай, а поезжайте-ка вы вместе. Как раз и ему полезно будет после ваших школьных передряг голову проветрить. А тебе тем более. Никуда твой раздел квартиры не денется, а у меня вопрос участия в фестивале на кону. Мне надо, чтобы ты такое создала… Такое! – он закатил глаза. – Так что давай, давай, давай…

Покрутил пальцами, изображая водоворот. Дальше всё было, как во сне. Богдан обрисовал свою идею и попросил подумать, в каком ключе это всё лучше воплотить в жизнь.

Удивительно, но его предложение меня захватило. Почему? Сама не поняла. Ведь особых представлений о тех краях и народах у меня не было. На Байкал съездить, конечно, мечтала. А кто не мечтает?

Но только летом и в качестве туриста. А Богдан предлагает какое-то безумие.

Пока готовила ужин, рассказала Лёне. Он загорелся идеей сразу. Еще бы! Легально прогулять школу, кто откажется. Ведь отстранение от занятий было недолгим, всего три дня, пока не разобрались.

– Круто, мам! Там такие фотки… Поехали… ну, пожалуйста. За пять дней ничего не пропущу.

– Ладно, ладно, я подумаю, - засмеялась я, взъерошив ему чуб. – Ты уроки сделал, путешественник?

– Геометрию доделываю, - он собрался идти к себе.

В дверь позвонили. Мы удивленно переглянулись. Кого это на ночь глядя принесло?

Вместе пошли в прихожую. Я заглянула в глазок. На площадке стоял Дима.

Глава 43

Глава 43

Лида

– Я не стал открывать своими ключами, - сказал он, протягивая мне цветы.

Белые хризантемы окутали горьковатым ароматом. Круглыми пышными шапками напомнили о приближающейся зимы.

– Прости, розы бы не донес.

Он усмехнулся и качнул рукой с гипсом, небрежно накинутое пальто разошлось и открыло толстовку с разрезанным рукавом. Его лохмотья болтались в воздухе, как хвосты бумажного змея. Всё Лёнькино детство они запускали змея над заливом.

– Можно мне войти?

Я молча отошла в сторону. Что он задумал? Надоело жить у любовницы, и решил вернуться в привычную жизнь? Или опять пожаловал с угрозами? Но тогда почему с цветами?

– Привет, сынок, - сказал Дима, закрывая за собой дверь. – Как дела?

Он протянул руку, чтобы поздороваться, но Лёня не сдвинулся с места. Сжал губы, отлепился от стены и вразвалочку