Осень, когда я всё узнала - Марина Безрукова

– Что тебе нужно? – спросила я.

– Даже чая не предложишь? – улыбнулся Дима.

Выглядел он не очень. Но болезнь никого не красит. Я положила цветы на столик и пошла на кухню. Через пару минут Дима появился в проеме двери. Передвигался он как-то странно, как будто переваливаясь с боку на бок, как откормленная утка. Прежде чем сесть, убрал со стула мягкую подушку и неуклюже опустился. Так и эдак попытался пристроить руку и наконец замер, положив ее на стол.

Я набрала в чайник воду и нажала кнопку. Выставила на стол одну кружку, рядом положила коробку с чайными пакетиками. Дима вытащил с бергамотом и зубами попытался открыть обертку, получилось плохо. Пришлось самой.

Всё это походило на абсурд. На моей кухне сидит бывший муж, а я заботливо помогаю ему заварить чай. Может еще подуть и печеньице на кусочки разломать?

– Ну ты хоть расскажи, как дела, Лид? Работаешь? Как у Лёньки? – Дима болтал пакетик в кипятке.

– Ты пришел светские беседы вести?

Я повернулась к Диме спиной и начала прибираться. Стукнув дверцами шкафчика, поставила на место перечницу, подумала и вынула банку с горохом. Надо замочить, сварю завтра суп.

– Нет. Я хотел обсудить кое-что…

– Что?

Я обернулась и, прислонившись к столешнице, сложила на груди руки. Дима отвел глаза.

– Дай сахар.

Я молча поставила перед ним сахарницу, положила ложку. С этим уж как-нибудь сам справится. Он положил себе, как обычно три ложки и начал медленно размешивать. Затем сделал осторожный глоток и заговорил:

– Я по поводу заблокированных счетов. Давай… ты отзовешь заявление из суда. Пополам всё поделим, да и всё. А с кредитом на машину я сам разберусь. Продам ее прямо сейчас и отдам банку. Если и останусь еще должен, то сам выплачу, тебя это уже не коснется.

Он сделал еще один глоток, поморщился и отодвинул кружку.

– Горячий…

Я посмотрела на него с опаской – в чем подвох? С чего это он такой сговорчивый стал?

– Деньги нужны, Лид,- будто прочитав мои мысли, сказал Дима. – Ну и вообще… что устраивать цирк?

– А, понятно, - хмыкнула я. – Но хотела бы напомнить, что это ты первым цирк устроил, когда кому-то там доверенность выдал на наши деньги.

Дима коротко на меня взглянул, усмехнулся.

– Злопамятная…

– Нет, просто память хорошая. Да и не особо я тебе теперь верю. Мне нужно проконсультироваться с юристом.

– Хорошо.

Дима откинулся на стену и прикрыл глаза. На долю секунды мне показалось, что это наш обычный вечер, когда муж приходил с работы и рассказывал о прошедшем дне, а я сидела напротив и слушала. Иногда на кухню заходил Лёня, быстро складывал бутерброд и, пользуясь тем, что я отвлеклась, тащил украдкой к себе в комнату.

– Всё? – поинтересовалась я.

Прозвучало совсем не дружелюбно, но мне было наплевать. Лишь бы не вздумал сейчас заявить, что останется жить здесь. Имеет ведь право. Так и подмывало съязвить по поводу Лисоньки, но я прикусила язык. Еще не хватало, чтобы решил, будто я всё еще переживаю.

Цепляясь за край стола, Дима тяжело поднялся. Постоял, ожидая, когда подстроится тело, и только тогда сделал первый шаг. Я отвела глаза, стараясь сдержать всё разрастающееся чувство жалости.

Насильно вызвала в памяти картины, как он скачет вокруг Лисёнка, как лжет, угрожает и пытается лишить денег, в конце концов, как он настраивает против меня сына. Расковыривает его болячку.

И это сработало. Придавленная злостью, жалость притихла. К тому же, не оставляло чувство, что Дима опять замышляет гадость. Никогда в жизни я больше не поверю этому человеку и без консультации Аарона Яковлевича пальцем не пошевелю, чтобы забрать заявление.

– Слушай… - Дима ухватился здоровой рукой о косяк. – А Лёнька… он так и злится? Можно я с ним попробую поговорить?

– Не стоит. Он не будет с тобой разговаривать. Может быть, когда-нибудь потом. Сейчас точно не время.

– Мне из гимназии звонили. Какие-то проблемы? Я не очень понял, о чем шла речь. Он подрался?

– Уже всё в порядке, - быстро ответила я. Только бы не уцепился за возможность показать себя хорошим отцом. – Так, по мелочи… Ничего критичного. Елена Васильевна просто, как всегда, преувеличила.

– Ладно, - помолчав, обронил Дима.

Я видела, что он ищет повод, чтобы задержаться. Заметил в коридоре большой пакет, из которого торчали деревянные рейки, обмотанные цветными нитками куски проволоки, сломанный веер, выпавший лиловый шарф. Удивленно приподнял брови, но спрашивать ничего не стал.

Сняв с вешалки пальто, практически на весу умудрился сунуть руку в рукав, зашарил за спиной в попытке накинуть вторую часть на плечо, но сразу это сделать не удалось, и он посмотрел на меня. Я не шелохнулась. Как-нибудь справится. Не маленький. До такси и полуодетым дойти можно. Не на метро же он поедет.

Дима открыл замок и взялся за ручку. Помедлив, обернулся.

– Слушай, Лид, а может… забудем все обиды? Ты же и так отомстила. Я вон, теперь безработный. И рука эта… - он поморщился. – Слушай, ну разозлился я и наделал глупостей. Лёне черти что наговорил. Но ведь квиты же?

– Нет, не квиты, - отозвалась я, практически подталкивая его в спину. – И кстати, хорошо, что ты зашел. Я хотела тебе сказать…

Выражение лица у него изменилось. Он посмотрел на меня каким-то странным, щенячьим взглядом. Будто выпрашивал лакомство.

– Я хочу разделить квартиру.

Милые глаза лабрадора в мгновение ока сменились на прорези крокодильей морды. Только что зрачок остался круглым, а не вытянулся в вертикаль. Дима моргнул, словно не понял, что я ему сказала.

– Но я же предупреждал, ты ничего на эти деньги не купишь. А без прописки Лёньку вышвырнуть из гимназии в сентябре.

Я пожала плечами.

– Не страшно. Хороших школ много. Не в деревне живем. Подумай, кто этим займется и сообщи.

Не дожидаясь ответа, закрыла дверь.

Глава 44

Глава 44

Лида

– Чего это он так всполошился, что с цветочками приковылял к тебе? – заинтересовалась Светка, когда я рассказала о визите Димы. – Ни за что не поверю, что на чаек заглянул. Ишь ты, милота какая… Звони-ка ты Аарону, подруга, пока не натворила делов.

– Да неудобно мне его дергать. Он же не детектив.