Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Значит, вернулся наш красавчик?

— Да, походу, его та шавка заставила припереться. Насколько я понял, псина принадлежит ей. Она рвала за девку жопу в два раза больше, чем на самого Роуза.

— Прямо даже стало интересно, осталась ли она жива.

— Думаю, скоро мы это выясним, — хитро улыбается Лютер. — Выясним, будет ли у Маркуса больше работы или меньше.

— Если ей каким-то чудом повезет, то мы все с радостью оторвемся.

— О да, приятель, должен признаться, что эта девчонка очень даже ничего. — Лютер загадочно улыбается. — Красивая, зараза! А какая у нее фигурка! М-м-м-м… Закачаешься!

— Что, понравилась? — усмехается Элайджа.

— Ну… Я бы с радостью поставил ее раком и отымел.

— Может, у тебя и будет такая возможность.

— Скорее всего. Ведь Роуз был решительно настроен прыгать в воду, когда я уходил.

— В любом случае теперь Хелен до смерти напугана и будет постоянно оглядываться по сторонам, — предполагает Элайджа.

— Просто этой дурочке не надо было выгуливать свою шавку там, где никого нет. — Лютер выпивает немного напитка из своей баночки. — Шлялась бы в шумном городе – ничего бы не случилось. Я бы за ней просто следил. Как мы следим за Роузом, его дружками и их очаровательными девочками.

— Даже если мы что-то сделали бы на глазах у людей, то в большинстве случаев все было бы по хер. Народ слишком занят своими делами, чтобы думать о других. Все думают только о себе и своих обязанностях.

— Верно, но Маркус прав – рисковать не нужно. А иначе нас заберут в участок так же, как и Даррена после того как он угрожал Питеру на глазах толпы соплячек.

— Ой, харе наводить суету, Лютер! — ехидно улыбается Элайджа. — Куда нам спешить? Пусть Роуз как следует помучается! Чтобы жизнь медом не казалась!

— Я никуда и не спешу, Элайджа. Он все равно не сможет ничего нам сделать. Ведь Маркус был прав, когда сказал, что перед законом мы официально чисты. Это значит, что никто ничего не сможет найти и доказать.

— Верно! Зато мы можем доказать даже то, что не является правдой. Так здорово все вывернем, что Питер обозлится не только не свою ненаглядную, но и на своих дружков.

— Нет, думаю, проблемы с девушкой ударят по нему больнее всего. А разлуку с дружками он уж как-нибудь переживет.

— Ты прав, приятель! Девчонка – это наша самая главная игрушка. Самая нужная игрушка в руках Маркуса.

— Поэтому я все же надеюсь, что этот белобрысый и та вонючая псина вытащили ее из воды и откачали.

— Не понимаю, зачем ты вообще скинул ее в воду. Оставил бы девчонку валяться без сознания, а потом бы она уже точно очухалась.

— Да эта псина своим лаем выбила из башки все, что я задумывал! — хмуро бросает Лютер и немного массирует побаливающую руку. — Вон рука до сих пор болит после всех его атак.

— Ты бы ко врачу сходил что ли. Проверился. А то вдруг эта шавка чем-нибудь больна.

— О, точно, ты прав! Надо будет и правда провериться! Не хватало мне подцепить какую-нибудь херню от этой гребаной швали. Вдруг ему не ставили никаких прививок.

— Кстати, ты говоришь, что псина там едва ли не напала на Роуза, когда он начал гнать на Маршалл? — загадочно улыбается Элайджа после очередной затяжки дыма.

— О да! Эта шавка нехило так на него рычала! Я все ждал, что псина вот-вот нападет на Роуза и разорвет ему задницу. Но парняге повезло – вовремя свалил.

— Ничего-ничего, приятель, у собакена еще будет шанс оторваться. Ведь мы с Маркусом будем регулярно давить на Питера и сделаем так, что он обязательно поверит в непорядочность Маршалл и пошлет ее на хер.

— Да, этот парняга не такой уж и скромник, как мы думали изначально. Это не какой-нибудь ботаник, боящийся высунуться из-за угла. У Роуза рука тяжелая, а язык хорошо подвешен.

— Хотя я не исключаю, что он такой крутой лишь рядом с дружками. Вот будь этот парень один, у него бы точно промокли штаны от страха.

— Так и есть, Элайджа! Да, Роуз, конечно, пытается выкобениваться и строит из себя бесстрашного героя. По крайней мере, старался храбриться до того, как псина привела его дружка. А уж там белобрысый разошелся не на шутку.

— Да уж, готов поспорить, что его дружки окажутся намного смелее. Например, тот щенок. Ну… Который братец того бездарного актеришки. О котором нам говорил Айван.

— Малышня в нынешнее время считает себя самыми крутыми и самыми умными, — отмечает Элайджа. — Это раньше они молчали в тряпочку и подчинялись взрослым, а теперь их не страшит даже ремень бати или лекции матери.

— Ну, учитывая, что Питер рос фактически сам по себе, ибо той алкашке было вообще по хер на него, то драть ему жопу было некому. И вот мы имеем что имеем.

— Странно, что живя с ней, он сам не скатился в эту пропасть и не стал запивать стресс водкой и ликером, — задумчиво отмечает Лютер и выпивает немного напитка из своей баночки.

— У него все еще впереди, приятель. — Элайджа в последний раз делает затяжку и выкидывает в окно недокуренную часть сигареты. — Вот поссорим его с девчонкой, вынудим расстаться с ней и настроим против дружков – тогда-то Роуз начнет бухать по-черному.

— Ага, потратит все свои гонорары с концертов на несколько ящиков водки и будет пить их до тех пор, пока не сдохнет.

— Скорее всего, к тому времени Маркус уже захочет с ним расквитаться. У Питера не будет много времени, чтобы осознать всю ситуацию.

— Однако у него хватит времени узнать всю правду. Узнать, почему Маркус все это затеял.

— О, парняга точно ахереет, когда Маркус захочет сделать чистосердечное признание.

— Это точно! — соглашается Лютер и без колебаний выбрасывает уже пустую жестяную банку в приоткрытое окно. — Правда может ранить, правда может поражать.

— Роуз не был готов, не готов и никогда не будет готов к тому, что ему предстоит услышать.

— Как не будет готов и потерять свою любимую.

— Если мы сделаем все правильно, то он