Общество психов - Кэролайн Пекхам

Я знала, что Матео никогда не причинит мне вреда, но мне нравилась сама мысль о том, что он способен на это. Он мог отрезать от меня куски, пока от меня не останутся только кровь и кости. Он был таким могущественным, как бог, который мог творить и разрушать так же легко, как моргать.

— Почему ты тоскуешь по мужчине, который ничто иное, как мясник? Он ничего не чувствует к тебе, mi sol. Он вообще ничего не чувствует. Я, возможно, тьма, заключенная в теле человека, но я способен защитить тебя, заставить твою кожу пылать, а пульс учащенно биться от наслаждения. Вот что я могу предложить тебе. А что может предложить он, чтобы оправдать эту боль в твоем сердце?

Один резкий взмах этого клинка мог бы покончить со мной навсегда, и именно поэтому я сказала ему правду. Потому что я боялась не смерти — я боялась стать кем-то, кем не была. А кем я была, так это девушкой, которая наткнулась на клан мужчин, столь же других, как и она сама. И поэтому я хотела, чтобы мы остались здесь.

— Я не чувствую себя странной, когда я с Найлом, — сказала я. — Он — это я наоборот, его трещинки находятся в тех же местах, что и у меня. Ты заземляешь меня, Матео, а Найл заставляет меня летать. И иногда мне нужно летать так же сильно, как и стоять ногами на земле рядом с тобой. Когда кто-то был так долго одинок, как я, чувствуя, что никому во всем огромном мире нет до тебя дела, и что никто никогда не сможет понять, что ты чувствуешь в своей голове, я думаю, что невозможно отказаться от чувства принятия, когда ты наконец его обретаешь. Я чувствую, что наконец-то дома, но я в ужасе, Мертвец, потому что ничто не вечно в этом мире. Все исчезает, пуф. Понемногу или все сразу. Однажды все исчезнет. Все хорошее, плохое, а я познала так много плохого, и теперь, когда появилось хорошее, я хочу наслаждаться им, пока оно здесь. Я хочу тебя, и Найла, и Брута, и Эй-Джея. Я хочу оставаться здесь так долго, как позволит мне жизнь, и я знаю, что это означает, что в конце будет еще больнее, когда придет время прощаться, но это неизбежно. Каждый в этом мире привязан к своим собственным железнодорожным путям, и поезд приближается, они просто не знают, когда. Так что позволь мне быть здесь, сейчас, с тобой, с ним и со всеми остальными, потому что рано или поздно тьма поглотит нас всех. По крайней мере, позволь мне открыть глаза и погреться на солнце, пока оно еще светит.

Матео тяжело вздохнул, опуская нож так, что он скользнул по моему горлу, прежде чем отбросить его в сторону.

— Тогда иди к нему. — Он отступил в сторону. — Я буду здесь, когда он разочарует тебя, chica loca. Потому что то, что, по твоему мнению, живет в нем, — иллюзия, окутанная ложью.

Я на цыпочках подошла и поцеловала Матео в щеку, мысленно опровергая его слова, прежде чем направиться к лестнице и взбежать по ней. На мне были мои удобные белые спортивные штаны со звездочками на заднице и майка с изображением скелета, показывающего средний палец.

Я тихонько поднялась по лестнице и прошла по небольшому проходу, с которого открывался вид на гостиную, прежде чем добраться до комнаты Найла, а затем я осторожно толкнула дверь, внутри было темно.

Я вгляделась в полумрак, когда в пространстве раздался низкий стон, и увидела его на кровати, с расстегнутыми штанами, а его огромный член был крепко зажат в руке, которой он яростно двигал вверх-вниз. Мои губы приоткрылись, а киска запульсировала, пока я стояла и наблюдала, как его большая рука двигается по всей длине его впечатляющего члена. Его большой палец снова и снова проводил по головке, и я заметила проблеск серебра, когда он тер ее.

Я много думала о том, как украшен его член, с тех пор как он показал его мне, гадая, каково будет, если этот маленький серебряный шарик коснется моих пальцев, моего языка и многих других интересных мест, и, похоже, ему самому чертовски нравилось это ощущение.

Мое дыхание стало тяжелее, желание войти туда и забрать его член из его руки поднималось во мне, как чудовище со своими собственными желаниями. Клянусь, я чувствовала каждое движение его руки внутри моей киски, и почти застонала, когда из груди Найла вырвался низкий звук, заставивший меня прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать собственный стон и остаться незамеченной в тени.

Он схватил что-то рядом с собой, когда его бедра подались вверх, а движения руки стали более интенсивными, и я поняла, что это были мои трусики. Я с благоговением наблюдала, как он обмотал ими головку своего члена и застонал, кончая в них, вытирая свою сперму маленькими стрингами, прежде чем упасть на кровать, тяжело дыша.

Он внезапно вскочил на ноги, а я метнулась в сторону двери, прижавшись спиной к ней за секунду до того, как он прошел мимо и направился в свою ванную, каким-то образом не заметив, где я пряталась. Мне удалось избежать поимки, и мне пришлось списать это на тренировки по скрытности, которое он проводил со мной раньше. Мне приходилось пытаться приклеить ему на спину стикер так, чтобы он не заметил, и мне потребовались недели, прежде чем я наконец смогла это сделать.

Я вошла в его комнату, включила свет и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце, глядя на то место на кровати, где я наблюдала, как он ублажал себя. У меня пересохло во рту и перехватило горло, а мысль о его члене внутри меня кружилась и кружилась в моей голове, как на карусели так, что в глубине моего мозга зазвучала карнавальная музыка.

Я почувствовала вкус сахарной ваты на языке, пока кружилась на маленькой лошадке в своей голове, но затем аттракцион резко остановился, и сердитый работник велел мне слезать. Потому что я не была той, кого хотел Найл. Он доказал это, когда использовал мое нижнее белье, чтобы вытереться, как тряпку, не имеющую для него никакого значения. Может, я была для него просто держателем тряпок, а моя одежда — подходящим средством для вытирания. Я в тревоге схватилась за одежду на своем теле, не желая, чтобы ее использовали