Грязное белье - Хайди Каллинан

тоже часть игры, хотя это не значит, что это игра. Только я знаю, что для тебя это серьезно, что ОКР идет в комплекте с тобой. Ты прислушиваешься к своему грубому голосу, может, потому, что на каком-то уровне тебе нужно ему следовать. Ты чувствуешь себя лучше, когда делаешь это. Кивни, если я на правильном пути.

Адам так и сделал, но это было не столько заявление Денвера, сколько признание самого себя. Он любил правила. Ему нравилась структура научного сообщества. Он любил лабораторию. Он любил головоломки, задачи и законы физики.

Денвер продолжал говорить.

- Это тоже часть меня. Мне нравится указывать тебе, что делать, заставлять тебя слушаться. Мне приятно, когда ты слушаешься меня. - Он погладил Адама по щеке большим пальцем. - Мне нравится, как успокаиваются твои глаза, когда я говорю «слушайся». Когда ты называешь меня «сэр». Я горжусь тобой, и мне от этого так хорошо. Мне нравится, что тебе нравится доставлять мне удовольствие, что ты хочешь, чтобы я тобой гордился.

- Да, - ответил Адам, стараясь изобразить искренность. - Я хочу, чтобы ты гордился мной. Это заставляет меня чувствовать себя хорошо. В безопасности.

- И сильным, - добавил Денвер, и его губы растянулись в улыбке.

Это было так правдиво.

- И сильным, сэр.

- Хорошо. - Денвер посерьезнел. - Итак, вот в чем дело. Если тебя за что-то нужно наказать, если ты облажаешься, я хочу быть тем, кто накажет тебя. Не твое ОКР. Ты сказал, что оно доверяет мне. Значит, и здесь оно должно мне доверять.

Адам запнулся.

- Это никогда не сработает. Я каждый день терплю неудачу. Постоянно.

- Тогда, думаю, мне просто придется видеться с тобой каждый день. Мы составим список. Ты можешь писать мне о своих ошибках, за которые, по твоему мнению, тебя нужно наказать.

Ладно, Адаму пришлось отнекиваться, и упорно.

- Это похоже на терапию. Я не уверен, что нам следует это делать. Нам не следует смешивать мое ОКР и слишком много играть.

Денвер потер подбородок.

- Справедливое замечание. Ну, а как насчет наших с тобой отношений? Если ты считаешь, что тебя нужно наказать за что-то, что произошло между тобой и мной, позволь мне наказать тебя.

Это все еще была терапия? Адам не знал. Наверное, все выглядело нормально. Как, черт возьми, он обсудит это со своим теперешним психотерапевтом, он понятия не имел. Он не думал, что сможет. Ему придется рассказать Луизе.

- Ладно. За исключением того, что, по-моему, я больше всего облажался в отношениях с тобой, потому что боюсь, что я слишком испорченный, и в любую секунду ты поймешь это и бросишь меня.

Он не был готов к тому, как разозлился Денвер на это заявление.

- О, так ты мне не доверяешь? Ты думаешь, я лгу, когда говорю, что ты мне нравишься таким, какой есть?

- Одно дело сказать это, но посмотри на меня сейчас, посмотри на меня здесь! Я в полном дерьме!

Глаза Денвера сверкнули.

- Так ты хочешь сказать, что тебя нужно наказать за то, что ты был плохим бойфрендом?

Щеки Адама покраснели.

- Да. Да. Я жуткий. Я ужасен.

- И даже если я не считаю тебя ужасным, в глубине души ты ужасен, и это только вопрос времени, когда я узнаю об этом?

- Да.

- Хорошо. - Денвер вскочил на ноги и снова шлепнул Адама по заднице. - Итак, основные правила, Адам. Сейчас никаких «сэр». Как ты переносишь боль? Она тебя не пугает?

Адам поднял голову, чтобы посмотреть на Денвера, еще не уверенный, стоит ли ему беспокоиться.

- У меня не бывает приступов паники из-за боли, нет. И я люблю порку, ты это знаешь. Но о какой боли ты сейчас говоришь?

- Нет ничего, с чем ты не смог бы справиться, но боль, которая отличается настолько, что твой мозг воспринимает ее как наказание, как нечто такое, что позволит тебе отпустить ситуацию. Вот что я планирую. Я собираюсь использовать паддл, Адам, потому что ты плохой парень. Это будет твоим наказанием.

Паддл.

- Как в студенческих братствах?

- Да, в некотором роде, но, думаю, я бы сказал, что это более профессионально. Это хорошая кожаная лопатка, и, учитывая, что я отшлепал тебя вчера, будет очень больно. На самом деле, ты можешь расплакаться, и если тебе это понравится, не сдерживайся. Я не собираюсь осуждать. Но если тебе станет слишком тяжело, если почувствуешь себя в опасности, я хочу, чтобы ты сказал красный, и я остановлюсь. Я снова дам тебе носовой платок, на случай, если ты почувствуешь, что не можешь говорить, так что, если ты крикнешь или бросишь его, это заставит меня прекратить. Но знай, что я не причиню тебе вреда. Это не будет чем-то большим, чем просто забава, или боль, которую ты хочешь. Я не заставлю тебя истекать кровью. Я не причиню тебе больше вреда, чем может выдержать твое тело, и это не нанесет необратимых повреждений. Я точно знаю, что делаю, и у меня все под контролем. Но самое главное, ты должен помнить, что когда я закончу, наказание будет сделано. Если ты будешь плохим бойфрендом в другой раз, я накажу тебя за тот конкретный случай, и тогда проблема также будет решена. Ты понимаешь? И ты снова обращаешься «сэр», просто чтобы внести ясность.

Адам все понял.

- Да, сэр. Да, пожалуйста. Пожалуйста, накажите меня за то, что я был плохим бойфрендом, сэр.

Денвер опустился на колени рядом с ним и положил свою большую ладонь на задницу Адама.

- Ты получишь двадцать ударов, по десять на каждую ягодицу. Считай их, от одного до двадцати, и говори «спасибо, сэр» после каждого. - Он успокаивающе помассировал Адаму задницу. - Помнишь, как меня остановить?

Адам кивнул.

- Да, сэр. - Но он уже сомневался. Всего двадцать? Он всегда получал больше. Разве это могло быть каким-то наказанием?

- Хорошо. - Денвер ненадолго отлучился, чтобы взять лопатку, которую он показал Адаму, чтобы тот увидел, какая она чистая и ухоженная, и взять носовой платок, который тоже был чистым и аккуратно сложенным. Адам схватил его и встал на четвереньки, готовясь к удару, в то время как Денвер занял позицию у него за спиной.

- Поехали. Не забывай считать, мальчик.

И тут началось.

Удар.

Адам задохнулся и вскинул голову. Он почти сразу забыл считать, настолько сильным было это ощущение.