Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Он просто остановился рядом, посмотрел на меня… и аккуратно вытащил вилку из волос одним движением, при этом, каким-то фантастическим образом, распутав то, где она застряла.

— Исправлено, — сказал он.

Шарх возмущённо зашипел:

— Вообще-то я создавал образ!

— Образы, созданные вилками, недолговечны, — холодно заметил Айс и подал мне вилку, словно ритуальный предмет. — И да. Ты опять неправильно держишь нож, Катрина. Чему тебя только учили дома. До сих пор поверить не могу, что ты из семьи Нур.

Я закатила глаза и отодвинула тарелку. Аппетит пропал.

Я смотрела на нож, который держала в руке, и медленно приподняла бровь, все же пытаясь понять, что ему опять не нравится. Это был самый обычный жест — недоумение вперемешку с лёгкой издёвкой.

Айс даже не моргнул:

— Неправильно.

Я перевела взгляд на Коула.

Он фыркнул, сразу сдвинулся ближе, так что его бедро коснулось моего, и тихо процедил:

— Всё правильно.

Айс спокойно добавил:

— Лезвие направлено вниз.

Я нахмурилась сильнее, специально демонстративно приподняла нож так, чтобы оба видели, что я абсолютно осознанно держу его именно так. И медленным движением плеч показала: «Ну и что?».

Коул наклонился ещё ближе, будто пытался перегородить меня собой:

— И это прекрасно.

Айс снова открыл рот — наверное, чтобы провести лекцию о технике безопасности, понятно которую я никак не могла. А куда лезвие должно быть направлено, блин? Вверх? Я громко выдохнула носом, закатив глаза так красноречиво, что даже Шарх прыснул со смеху.

— Вот она, немая мудрость. Одним взглядом объяснила, что вы оба идиоты.

Коул зашипел на него.

Айс помолчал секунду, потом… кивнул. Я так ничего и не поняла, но мне было плевать. Сегодня было уютно и хорошо, даже в этом бредовом подобии семьи.

Глава 41

Прошло еще несколько довольно обычных дней, прежде чем я все же нашла в себе достаточно наглости, или, скорее всего, смелости, чтобы зайти к Коулу в лабораторию. Причиной стало то, что последние пару дней я видела его только спящим. Когда я приходила в спальню его еще не было, потом ночью он как-то оказывался возле меня, а утром его снова не было. Просто магическая телепортация в лабораторию и из нее. О совместном времени я и вовсе забыла. И, если бы не общая спальня, я бы его вообще не видела.

В какой-то момент, а именно этим утром, это мне чертовски надоело, поэтому я пошла в его святая святых.

Когда я вошла в лабораторию, воздух сразу ударил в нос ароматом трав, раскалённого металла и ещё чего-то жёсткого, отчаянного. Разгадывать аромат мне не хотелось.

Он стоял у стола, опершись руками о древесину, волосы растрёпаны. Интересно, как давно он тут? Сейчас было около одиннадцати утра. Я могу предположить, что он тут часов с пяти, если не раньше. Пламя над колбой вспыхивало неровно, повторяя ритм его дыхания.

— Катрина… — тихо сказал он, даже не оглянувшись. — Ты чудесно пахнешь, дорогая, как и всегда.

Я подошла еще ближе и, когда он меня увидел, жестами спросила, что он делает.

Коул провёл ладонью по колбе, в которой что-то светилось золотым туманом.

— Усилитель, — сказал он. — Если он сработает, твоя магия не сгорит во время ритуала. Он сжал челюсть, мышцы на его лице напряглись. Он стал выглядеть старше лет на сто. Хотелось разгладить все морщинки и поцеловать. Глупая идея. Нельзя отвлекать гения. — Но я не уверен. Ни в одном шаге. Ни в одной пропорции. И времени… меньше, чем хотелось бы. Прости, малышка. Стоило придумать его до твоего появления, но все девушки спали и давать его было некому…

В его голосе была злость. Но не от раздражения — от боли. От того, что он может не успеть. От того, что не предусмотрел ничего заранее.

Я коснулась его груди и он тут же накрыл мою ладонь своей, а потом тяжело вздохнул.

Чтобы его поддержать, я, само собой, начала тыкать во все подряд и “задавать” вопросы. К счастью, увлеченный своим делом творец не нуждается в словах, он и так понимает, что я хочу знать. И радостно объясняет даже то, что я знать не хочу. Но я послушно киваю и улыбаюсь. Пусть.

Он объяснял процесс, показывал мне ингредиенты, движения, температуры — но слова всё чаще сбивались, потому что я стояла слишком близко, и его дыхание то и дело согревало мою шею.

— Ты меня отвлекаешь, — сказал он хрипло. Но не отодвинулся.

Я покачала головой. Он тараторил уже минут сорок и я была рада его отвлечь. Кажется, он это понял.

Он усмехнулся, качнул колбу — и золотой пар взвился, освещая нас мягким светом, будто подтверждая: момент меняется.

Его пальцы обвили мою талию. Он прижал меня к столу, так, что во мне вспыхнуло знакомое тепло. Его губы нашли мои.

— Плохая девочка, ты решила саботировать мою работу? Я же пытаюсь спасти твою жизнь…

Я не собиралась ему мешать. Ну, разве что чуть чуть. Один разок, совсем быстренький. Чтобы как-то скрасить эти нудные лекции. Да и чем ему помешают пятнадцать минут… скажем… тренировки. Чисто для профилактики.

С этими мыслями я и притянула мужчину поближе, удобнее устраиваясь на столе, куда меня совершенно небрежно усадили, прямо на какие-то бумаги. Все же, мой ученый ценит меня больше изобретений. Приятно.

Поцелуи стали более долгими и требовательными, как и его пальцы, скользящие по оголенным участкам кожи.

Мы не услышали шагов. И только когда порыв холодного воздуха прошёл по комнате, Коул оторвался от меня — неохотно и совершенно недовольный тем, что нас прервали.

В дверях стоял Шарх.

Рыжий облокотился на косяк, улыбаясь так лениво и нагло, будто застал нас не в лаборатории, а на пикнике, куда его должны были позвать, но почему-то не позвали.

— Ох, извини, что помешал науке, — сказал он, медленно заходя внутрь. — Но у науки сегодня, похоже, другое направление исследований.

Коул шагнул вперёд — инстинктивно, закрывая меня собой. Пламя вокруг его рук вспыхнуло, но не угрозы я не ощутила. Скорее, он просто хотел прогнать Шарха.

— Уходи, — сказал он низко, подтверждая мои догадки.

— Поздно меня прогонять, я уже тут, — Шарх подошёл ближе, и его взгляд скользнул по мне. — Катрина, ты не против, чтобы я остался? Я никогда еще не занимался любовью в лаборатории. Среди всей этой горы хлама. Неужели ты откажешь мне в такой маленькой слабости?

Я смотрела только в его глаза. Этот мужчина любит подталкивать меня к краю. Но сегодня этот край, пусть и