Жена Альфы - Клара Моррис

— Делайте что хотите. Главное — чистота.

Она развернулась, чтобы уйти. И в этот момент из новой, ледяной пустоты внутри меня родился голос. Не мой. Не дрожащий. Металлический. Безвоздушный.

— Анна.

Она обернулась, одна бровь изящно поползла вверх.

Я медленно подняла голову. Боль в спине, жар в крови — всё ещё было там, но теперь это было просто данными. Фоном. Мои глаза встретились с её.

— Не важно, когда, — произнесла я, и каждое слово падало не из губ, а из самой той пустоты, звенело в тишине, как падающая гильза. — Не важно, в каком времени и мире. Я доберусь до тебя. Доберусь. И ты почувствуешь истинное значение и ужас пророчества. Не его. Моё.

На её лице не дрогнул ни мускул. Только губы искривились в брезгливой усмешке. Она фыркнула — короткий, презрительный звук — и, не удостоив болтовню сумасшедшей ответом, вышла. Дверь захлопнулась.

Четверо мужчин окружили меня. Их руки, шершавые и сильные, протянулись. Их запах — агрессия, тестостерон, пот — врезался в мой, создавая пьянящий, отвратительный вихрь.

Но внутри я была пуста. Пуста от страха. Пуста от стыда. Пуста от прошлого.

В той ледяной, звёздной пустоте горел теперь только один объект. Её лицо. И одна цель.

Я выжила тогда. Выживу и сейчас. Чтобы выполнить своё обещание.

Я не была Омегой. Не была женой. Не была дочерью.

Я была пророчеством о мести. И оно только что начало сбываться.

Глава 39. Пробуждение и провал

Они не стали церемониться в подвале. Один, самый крупный, просто перекинул меня через плечо, как мешок. Удар о его мускулистое тело вышиб воздух, но даже это ощущение было приглушённым, ушедшим куда-то далеко. Я висела вниз головой, глядя на удаляющийся бетонный пол, на пятна сырости. Мой разум был разделён: одно, маленькое, испуганное существо, билось в истерике где-то на задворках сознания. Другое — та самая ледяная пустота, родившаяся из правды об Анне, — наблюдало. Фиксировало. Каменистую землю служебного двора. Рёв двигателя внедорожника. Грубый смех.

— Давай быстрее, а то унюхает кто, — проворчал водитель.

— Кого? Альфу? Он на другом конце области, — хрипло ответил тот, что держал меня. Его рука грубо лежала на моих бёдрах. — А эта… пахнет так, что сам чёрт не устоит. Нам ещё повезло.

Машина рванула с места. Я лежала на заднем сиденье, меня прижимали двое. Их дыхание было горячим и частым. Я закрыла глаза. Не от страха. Чтобы лучше видеть внутреннюю карту. Мы ехали на север. В старый индустриальный район, к заброшенным карьерам. Туда, где не найдёшь.

Лес здесь был не древним и могучим, а чахлым, пронизанным ржавыми конструкциями и свалками. Машина остановилась. Меня вытащили.

— Здесь норм, — сказал шрамоватый, зажигая фонарик. Луч выхватил из тьмы сломанные бетонные кольца и чёрную дыру карьера.

Они поставили меня на ноги. Ноги подкосились, но я устояла, опершись спиной на холодный металл какой-то рамы. Четверо окружили меня полукругом. В их глазах не было даже звериной ярости. Было проще: азарт, похоть, предвкушение лёгкой добычи. Для них я была уже не человеком, даже не Омегой. Я была функцией. Способом развлечься.

— Кто первый? — усмехнулся самый молодой, с нервным подёргиванием щеки.

Именно в этот момент пустота внутри среагировала. Не эмоцией. Инстинктом. Инстинктом выживания, отточенным миллионами лет эволюции. Не бей, не беги.

Притворись мёртвой. Сделай себя неинтересной.

Моё тело обмякло раньше, чем я это осознала. Я не просто упала — я обвалилась в себя, как пустой мешок. Голова бессильно упала на грудь, руки повисли плетьми. Я заставила дыхание стать поверхностным, почти незаметным, сердце — биться так медленно, как только могла, подавляя панический галоп. Всё тепло, весь этот позорный, зовущий жар, я попыталась втянуть внутрь, спрятать.

— Что с ней? — кто-то толкнул меня ногой.

Я не отреагировала. Мое тело было тяжёлым, безвольным.

— Обморок? От страха?

— Или прикидывается.

Шрамоватый наклонился, грубо взял меня за подбородок, поднял лицо. Я позволила векам приоткрыться, но взгляд сделала пустым, невидящим, закатила зрачки. Я сконцентрировалась на одном: запах. Я должна была убить этот запах. Страх, боль, желание — всё это пахло. Нужно было пахнуть ничем. Прахом. Пустотой.

Возможно, моё латентное состояние сыграло мне на руку. Возможно, стресс и шок вызвали настоящий вегетативный сбой. Но сладкий мускус в воздухе действительно стал рассеиваться, замещаясь запахом пота, грязи и… чего-то нейтрального, почти химического.

— Чёрт, — шрамоватый отшвырнул мою голову. — И вправду. Вырубилась. Как тряпка.

— Мёртвый груз, — разочарованно процедил водитель. — Какое уж тут веселье.

— Может, очнётся? — молодой не хотел сдаваться.

— А может, и нет. И тащить её потом обратно? Нафиг. Дело сделаем и свалим.

В их голосах появилась досада. Я стала не объектом вожделения, а проблемой. Помехой.

— Ладно, — вздохнул шрамоватый, доставая из-за пояса не нож, а монтировку. Быстро, без церемоний. — Придержите её.

Руки схватили меня, прижали к ржавой балке. Я не сопротивлялась. Всё внутри сжалось в ледяной комок ожидания. Сейчас. Удар должен был быть в голову. Быстро.

Но в этот момент со стороны карьера донёсся звук. Не птица. Не зверь. Металлический, скрежещущий. Как будто огромный лист железа сорвало ветром и протащило по бетону.

Все четверо вздрогнули, резко обернулись. Фонарь метнулся в темноту.

— Кто там?!

Тишина.

— Крысы, что ли, — пробормотал водитель, но в его голосе была напряжённость.

Это была моя возможность. Единственная. Их внимание ослабло на долю секунды.

Я не побежала. Бег — это для добычи. Я упала. Резко, со всей силы вырвавшись из ослабевших рук, не в сторону от них, а вниз, под их ноги, в сторону склона, ведущего в чёрную пасть карьера. Я кубарем покатилась по щебню, камням, обломкам, не пытаясь смягчить падение, только прикрывая голову руками.

Сверху раздался взрыв ругательств. Луч фонаря заплясал, пытаясь поймать меня.

— Дерьмо! Ловите!

Но я уже была в тени, в глубокой выбоине, заваленной мусором. Адреналин, чистый и холодный, впервые за эту ночь впрыснулся в кровь. Боль от пробуждения, слабость — всё отступило. Оставался только один импульс: ГЛУБЖЕ.

Я поползла. Не вставая, не поднимая головы, как червь, отодвигая руками ржавые банки, острые обломки. Луч фонаря проскальзывал над головой. Их шаги приближались, но они спотыкались в темноте, ругаясь.

— Разделиться! Игорь, ты налево! — кричал шрамоватый.

Я нашла то, что искала — узкую, заросшую бурьяном трещину в старом бетонном откосе. Вход в какую-то дренажную систему или просто результат разрушения. Он был не больше полуметра в ширину.

Не думая, я вползла