Чужие дети - Лина Коваль

— Адам, — решаю не здороваться, как и он. — Ангелина еще не вернулась. Пожалуйста, зайдите к консьержу, я буду буквально через двадцать – тридцать минут. Дождитесь.

— Я не планировал здесь задерживаться. У меня встреча, — холодно произносит.

Кутаюсь в пиджак поплотнее. Да чтоб тебя!..

— Я постараюсь как можно быстрее, — сдерживаюсь.

— Будь так добра! — отключается.

Я нервно дергаю рычаг и аккуратно жму на газ.

— Вы с ним так и не общаетесь? — осторожно интересуется Настя.

— Нет, — посматриваю на сестру, — возможно, есть в мире пары, которые дружат после развода, но это точно не мы с Варшавским. У нас не получилось!..

— Очень жаль. Я всегда считала Адама понимающим и добрым. Артем мне много рассказывает, как они работают вместе. По правде говоря, он им восхищен.

— Да, Адам интересный и умеет поддержать любую беседу. Только не со мной, — грустно усмехаюсь.

— А с Арманом они тоже не общаются?

— Ну почему же? Контактируют. Только по работе. Варшавский сейчас снимает сериал для канала.

Оставшуюся часть пути обе молчим.

— Думаю, со временем все наладится, Катя, — говорит Настя, когда мы заезжаем в подземный паркинг.

— Я стараюсь об этом не думать.

В квартире еще пахнет утренним кофе и немного — насыщенным парфюмом Армана. Мы заходим практически бесшумно, разуваемся.

Я снимаю пиджак и поглядываю на мужские туфли у порога.

— Мама! Мы тебя ждали! — радостно встречает Лия, выбегая в прихожую.

— Я, пожалуй, на кухне побуду, — шепчет Настя.

Кивнув ей, поправляю облегающее платье.

— Мы гуляли в парке и ходили в кино. Представляешь, в зале были только мы втроем!..

— Втроем? — я обнимаю дочь, кладу ладонь на мягкую макушку и успокаиваю дыхание перед тем, как войти в гостиную. — Вы снова встречались со Стефаном?

— Нет. Мы были с Асей, мама! — Детские глаза искрятся восторгом.

— С Асей? — удивляюсь.

Лия продолжает болтать:

— Она очень веселая, мамочка. И красивая, как та принцесса из моей книжки про волшебство. Я расстроилась, что у мультфильма, который мы смотрели, есть первая часть, но папа пообещал: в пятницу я приеду к нему и мы обязательно посмотрим ее вместе с Асей. Представляешь?.. — договаривает уже в гостиной.

— Здо́рово!..

Я стараюсь сдержанно ей улыбнуться и сразу же бросаю прямой, немного обвиняющий взгляд на бывшего мужа. Мне казалось, знакомство дочери с кем бы то ни было прежде всего нужно обсудить со мной.

— Наконец-то, — он поворачивается от окна и сразу же теряет ко мне всякий интерес. — Лия, проводишь?

— Сейчас, папочка, — тараторит наша дочь. — Я только соберу игрушки, о которых тебе говорила. Отвези их в мою новую комнату, к себе домой. Хочу, чтобы ей не было скучно.

— Хорошо, — он терпеливо отвечает. — Только поторопись!..

Адам изменился — отмечаю про себя.

Немного похудел, будто бы даже старше стал. Светлые волосы уложены в строгую прическу, гладковыбритое лицо серьезно, хотя одет Варшавский вовсе не в деловой костюм. На нем синие джинсы, тонкий свитер черного цвета и светлая замшевая куртка. Расслабленный образ, но вполне модный и элегантный.

Мы редко видимся последние полгода. И даже не созваниваемся. Вообще никогда. Все вопросы решаем через сухую редкую переписку, будто бывшему мужу жалко тратить на меня слова. По пятницам Лию, как правило, забирает водитель, привозит тоже он.

— Я буду очень быстрой, папочка.

Дочь, словно вихрем, выносит из гостиной.

Задев взглядом журнальный столик, на котором ровной стопкой составлены фирменные папки телевизионного канала Багдасарова, Адам снова отворачивается к окну.

Воздух наполняется неловкостью, густеет. Мне это не нравится.

Меня это беспокоит.

Я поправляю ворот платья, волосы, складываю руки на груди и, касаясь лопатками стены, предельно деликатно обращаюсь к широкой спине, загораживающей свет:

— Как прошел ваш день?

Глава 37. Катерина

Мой вопрос обычный.

Стандартный, черт возьми.

Этим я себя и успокаиваю, и одновременно распаляю до предела. В носу начинает свербеть, я чувствую, как губы с силой сжимаются, чтобы, не дай бог, все не испортить.

Очень хочется, чтобы наши корабли прекратили дрейфовать в нейтральных водах, потому что я никогда не была к Адаму равнодушна. Ни одного дня с момента знакомства.

Я любила его, ненавидела, каюсь, жалела, восхищалась его способностью управлять людьми на съемках, влюбилась в него снова как в заботливого отца нашей дочки.

Боже! Какой он отец!

Лучшего я бы своей дочери не пожелала. Каждый раз, когда Лия приезжает от Адама с очередным новым платьем, сумочкой, бусинками или тысячной куклой и вываливает на меня ушат неуправляемых детских эмоций, рассказывая, где она была и чем занималась, я… тоже превращаюсь в девочку.

Маленькую одинокую Катю в стенах Шуваловского дворца.

Любить — это тоже искусство. И если принято считать, что высшим искусством является кино, то высшим искусством Адама Варшавского является любить, в том числе и кино. Кино он любит сильно. Но нашу дочь — больше.

Только один этот факт и осознание, что своими новыми отношениями я действительно сделала ему больно, останавливают от едких замечаний, когда Адам оборачивается.

— Чего ты от меня хочешь, Катя?

Мои пальцы сжимают холодные плечи, а лицо вспыхивает. Этот контраст температур вызывает невольную дрожь на грани озноба.

Голос тоже дрожит, но артикуляция четкая и ясная:

— В цивилизованном обществе среди взрослых, самодостаточных людей так принято, Варшавский: здороваться, если вы знакомы, спрашивать «как ваше здоровье?», «как дела?», прощаясь, говорить «пока». Это… нормально.

— Никогда не считал себя цивилизованным, — замечает Адам. — Но… критику из уважения к тебе во внимание приму.

— Спасибо. — Я выдыхаю.

— Прости, что был невежлив. День прошел отлично, Катя. Мы съездили в парк, тот, что неподалеку от вас. Лия, как обычно, игнорировала аттракционы для детей ее возраста и подходящие по росту, нацелилась на более взрослые, а потом громко рыдала, когда ей было отказано на кассе. Я не знал, как ей помочь…

Опустив глаза, кончиками пальцев касаюсь шеи и едва сдерживаю понимающую улыбку.

— Уверена, зрелище было что надо! — замечаю тихо.

Адам громко и натянуто усмехается.

Кажется, мы разговариваем.

— Просто невероятное зрелище — поверь мне на слово. Пришлось срочно менять планы и найти кинотеатр… Там она успо…

— У Лии новая