Чужие дети - Лина Коваль

— Я так надеялась, что эта кукла не найдется.

Она, кажется, забывается. Говорит со мной как раньше. Без стен и малейшего отчуждения.

— Могу сжечь ее в камине, если хочешь… — тихо предлагаю.

— Эм…

Катя неловко замолкает.

Секунда, две — и до моих ушей доносится голос Армана. Как-то быстро Багдасаров со своей холеной продюсерской мордой превратился в олицетворение всего, что я искренне не перевариваю.

— Хорошо, Адам, — Катя вновь становится серьезной и отчужденной. — Я обязательно передам Лие, что Чаки нашлась, и не стоит прибегать к таким радикальным мерам. В конце концов, Лия ее любит, а если любят, то так не поступают. Спасибо, что позвонил, — заканчивает дежурными фразами. — Пока.

— Спокойной ночи, Катя.

Кладу мобильный на стол и жадно отпиваю остывший кофе. Противный до скрежета зубов.

Да уж.

«Твой брак фиктивный, а наш развод настоящий», — что-то подобное сказала Катя, прежде чем впорхнуть в автомобиль Армана на моих глазах и укатить с ним в горы. Фотографии, где известный армянин представил новую возлюбленную своей семье, и снимки нашего двусмысленного прощания на крыльце Зимнего театра, облетели все желтые издания уже на следующее утро.

Реальность, а вернее, «настоящесть» нашего развода я переосмысливаю до сих пор. Слишком долго считал, что это временно, что все наладится, восстановится. Просчитался в том, что Катя два года варилась в этой реальности и своих обидах.

Наверное, разлюбила?..

Имела право разлюбить — во всяком случае.

Тишина снова нарушается трелью мобильника.

Это Ася.

«Я договорилась. Нелли все сделает. Мне нужны ключи, чтобы ей все показать и проконтролировать».

«Завтра вечером завезу»,— отвечаю и подкидываю в камин еще немного дров.

Чтобы стало теплее.

Глава 39. Катерина

Как это часто бывает, на следующее утро после разговора с Адамом мне становится легче: в голове проясняется, плечи расправляются, а осознание ошибок в неудачном, первом для нас обоих браке остается там, где и должно быть, — в далеком прошлом.

Такие откаты — это нормально. Пожалуй, спустя более чем три года, мне было бы легче оставить всякие мысли о Варшавском, не знай я правды. Изменщика и предателя я бы не вспоминала и не испытывала странных угрызений совести, порой посещающих мою голову.

Просто наша история оказалась глубже, сложнее и многограннее.

Оба виноваты, и никто не виноват — так вышло.

Это жизнь — она продолжается.

Съемки нового проекта — четырехсерийной мелодрамы с рабочим названием «Измена», в которую меня утвердили на главную женскую роль, назначены на начало мая. Меня ожидает почти месяц плотной работы, во время которого всех нас ждет важное событие — пятилетие Лии, поэтому я решаю взяться за организацию праздника уже сейчас, когда на это есть силы и время.

Правда, мой энтузиазм гаснет почти сразу.

— Только не скупись с праздником, — велит Арман, отпивая свой утренний ароматный кофе. — Все должно быть по высшему разряду: локация, ивент-агентство, антураж. Ты ведь знаешь, что журналисты обмусолят каждую мелочь, а…

— …а остальные сотрут в порошок в комментариях, — договариваю его же фразу и опускаю на тарелку тост, который только что щедро намазала маслом.

Подвигаю креманку с яблочным повидлом.

— Приятного аппетита!

— Спасибо, — Арман кивает и, подхватив мою левую ладонь, прикладывает ее к своей щеке.

Поглаживаю гладкую после утреннего бритья кожу большим пальцем и мягко улыбаюсь, забываясь и совершая тактическую ошибку.

— Я постараюсь сделать все на высшем уровне, но… папа… предложил отметить нам в Шувалово…

Арман хватается за эту идею как за единственно правильную:

— Это прекрасный вариант, Катя! Не сочти за скупость… В поместье будет комфортно всем и минимум левых глаз, вроде обслуживающего персонала.

— Про скупость и не подумала бы, — отпускаю смешок. — Ты очень щедр!..

— Я стараюсь. Тогда что тебя беспокоит?

— Адам… Вряд ли он сможет поприсутствовать в Шувалово, а Лия чересчур расстроится, если его не будет…

Теплое выражение лица сменяется холодной маской. Так всегда бывает при разговоре о Варшавском. Будучи приверженцем старомодных строгих взглядов, Арман не приемлет никаких упоминаний о прошлом. Да, мужчины сотрудничают по работе, но ведут себя при этом сдержанно, по-деловому.

Правда, все еще больше обострилось после вышедшего интервью с Адамом. Багдасаров назвал его идиотизмом. Уточнять подробности я не стала, тем более что сама не знаю, о чем именно он так отзывается.

— Не вижу проблемы, — Арман залпом допивает кофе, поднимается и снимает пиджак с высокой спинки белоснежного стула. — Варшавского никто из нас не выгонит. Пусть приезжает.

— Уверена, после того как папа выставил его за дверь…

— Ты говорила с ним об этом? — недовольно интересуется он.

— Нет, конечно. Я сперва обсуждаю это с тобой!..

— Отлично. — Арман выправляет манжету сорочки из-под рукава пиджака. — А я тебе говорю: давай отметим в Шувалово. Варшавский подстроится или пусть пообщаются в другой день. При чем здесь мы?

— Хорошо, — я выдыхаю и даю ему время остыть. — Ты уже уходишь?

— Да.

— Я тебя провожу. — Тоже поднимаюсь.

С темпераментными кавказскими мужчинами нужна определенная мудрость и тонна терпения — этот вывод тоже результат наших семимесячных отношений. Да, они великодушны, щедры и любят широкие жесты, при этом жуткие собственники и ревнивцы.

— Кстати, ты мог бы привезти Микеллу на праздник, — запахиваю светлый шелковый халат и встаю на носочки. Пол у порога слишком холодный. — Твоей дочери восемь. Думаю, ей тоже будет интересно, и мы бы наконец познакомились.

— Посмотрим ближе к дате, Катя. Сейчас не могу думать ни о чем, кроме совещания акционеров, — отмахивается Арман и, развернувшись, обнимает меня за талию и прижимает к себе.

Я поправляю лацканы на деловом пальто и тянусь, чтобы разглядеть сосредоточенные на моем лице темные глаза. Поправляю зачесанные назад жесткие волосы и хмурюсь.

— Есть какие-то проблемы с акционерами?

Арман приближается и властно целует.

— Никаких проблем — у меня ведь контрольный пакет акций!.. — Он отодвигается. — Все в рабочем режиме. Просто кому-то нечем заняться. Кстати, а ты чем сегодня займешься? — сощурившись смотрит и сжимает ладони на пояснице.

— Я… — закатываю глаза, раздумывая. — Лия будет занята с няней. Хочу разыскать Генри и поговорить с ним. Кстати…

— Я подумаю, Катя, — обрывает Арман. — Обещал же. Если для