Бесстыжий - Мишель Хёрд

— Ты уверена? — спрашиваю я. — Я могу подождать.

Черта с два я могу! Я умираю здесь, и только Иви способна меня спасти.

Я борюсь со своей потребностью в ней, желая, чтобы этот момент был правильным для нас обоих, а не только для меня.

— Я уверена с тех пор, как проснулась от того, что ты терся о мою попку, — поддразнивает она.

— Если бы ты только знала, что мне снилось, — поддразниваю ее в ответ.

Я делаю еще один шаг вперед, и она отвечает, делая шаг назад — в квартиру.

Она хватается за дверь, и я отступаю в сторону, чтобы она могла ее закрыть. Я жду, пока запрет замок, но когда она тянется к выключателю, я хватаю ее руку, чтобы остановить.

— Оставь так, — шепчу я. Несмотря на темноту, я все еще вижу Иви в лунном свете, льющемся через окно.

Я притягиваю ее ближе, и когда мы стоим совсем вплотную, обхватываю ее лицо обеими руками. Я провожу костяшками пальцев по ее шелковистой коже, наслаждаясь ощущением.

— Я хочу прикоснуться к каждому дюйму твоего тела, Иви, — рычу я, не в силах больше сдерживать желание, которое испытываю к ней.

Возбуждение, бурлящее в моих венах, не похоже ни на что, что я испытывал раньше.

Она не шевелится, и ее большие глаза сияют в темноте.

— Тогда прикоснись.

— Я не смогу остановиться, — предупреждаю ее, напуганный напряжением, скручивающимся в груди, и голодом, затапливающим нутро.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Мои руки буквально дрожат, когда опускаю их на ее плечи, и, скользя вниз по рукам, наслаждаюсь тем, какой хрупкой она ощущается.

Я никогда так не волновался перед близостью с кем-то. Мое дыхание учащается, пока не начинаю бояться, что потеряю сознание от переизбытка возбуждения и нехватки кислорода.

Она наклоняет голову и, поднося руку к моей щеке, шепчет:

— Что случилось?

Я пытаюсь замедлить дыхание, напоминая себе, что это Иви. Я люблю ее. Я так долго ждал этого момента. Но пока я напоминаю себе, что Иви значит для меня, мое сердцебиение присоединяется к дыханию в гонке за право убить меня первым.

Я никогда не думал, что произнесу эти слова, но именно мой голос наполняет мои уши.

— Ожидание немного ошеломляет.

— Хочешь остановиться? Я пойму.

Она так нежна со мной сейчас, что это разбивает сердце. Я закрываю глаза и признаюсь ей в правде.

— Я никогда не был с кем-то, кого люблю. Я не уверен, что знаю, как себя вести.

Иви молчит какое-то мгновение, и жду слов, которыми она припечатает меня за то, что я бабник.

— Позволишь мне показать тебе?

Я открываю глаза и смотрю на удивительную женщину передо мной. Вместо того чтобы сказать, что несу чушь, она снова видит ту часть меня, которую видели немногие.

Ту часть, которая до ужаса боится полностью отдать себя другому человеку.

Ту часть, которая только трахается, потому что заниматься любовью с женщиной — значит дать ей власть уничтожить меня.

Ту часть меня, которая умирала от желания быть спасенной, быть любимой, быть желанной такой, какая она есть.

— Да, — шепчу я, давая Иви доступ ко всему, что я есть.

Безрассудному глупцу, который держал ее на расстоянии.

Беспечному шутнику, который пытался убедить себя, что она ему не нужна.

Бессердечному ублюдку, который трахал все, что имело пульс, и которому было плевать, что он делает с женщиной, которую якобы любит.

Беспощадному мудаку, который разбил ей сердце и отпустил ее.

Но больше всего — человеку, которому стыдно.

Взяв за руку, она ведет меня в свою спальню. На этот раз я не останавливаю ее, когда она включает свет. Она скидывает туфли, а затем опускается на колени у моих ног.

Она развязывает шнурки моих ботинок, а потом стягивает их по одному. Когда я босой, она встает и, взявшись за край моей рубашки, тянет ее вверх по груди и через голову.

Уронив рубашку на пол, я оказываюсь не готов к ощущениям, сметающим меня с ног, когда Иви прижимается губами к центру моей груди.

Ее дыхание обжигает мою кожу, пока она целует путь к моей ключице. Положив руки мне на плечи, она легко скользит кончиками пальцев вниз по моей груди, заставляя каждую мышцу трепетать от наслаждения.

Я так очарован Иви, что мои нервы успокаиваются достаточно, чтобы желание снова взяло верх.

Я кладу руки на бедра Иви и, начиная двигать их выше, задираю ее рубашку, пока она не освобождается от нее.

Ее кудри падают обратно на кремовую кожу, и контраст настолько разителен, что невозможно представить ничего более изысканного, чем эта женщина.

Моя рука скользит за ее спину, и я расстегиваю бюстгальтер. Взявшись за бретельки, начинаю стягивать их с ее плеч. Я роняю его на пол, жадно впитывая взглядом мягкие округлости и напряженные соски, и внезапно едва могу дождаться, чтобы попробовать ее на вкус. Рот наполняется слюной.

Я расстегиваю ее джинсы, и пока тяну молнию вниз, мой взгляд метнется к лицу Иви, чтобы убедиться, что она все еще согласна на то, что происходит между нами.

Увидев слезы, блестящие на ее щеках, я едва не теряю сердце. Я обхватываю ее лицо ладонями и наклоняюсь ближе.

— Что случилось?

Она качает головой и шмыгает носом.

— Это то, как ты на меня смотришь. Это заставляет меня чувствовать себя… чем-то большим. Я не знала, как сильно мне это было нужно, пока не увидела выражение твоего лица.

— Ты не что-то большее, Иви, — шепчу я, прижимаясь лбом к ее лбу. — Ты — все.

ГЛАВА 35

ИВИ

*Ты — все.*

Слова еще не успели остыть на его губах, когда я впиваюсь в них своим ртом.

Я никогда не была достаточно смелой, чтобы первой инициировать поцелуй, но любовь в глазах Ретта дает мне силы взять то, что хочу.

Я расстегиваю его ремень, а потом мои пальцы становятся нетерпеливыми, пока вожусь с пуговицей.