Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 4 - Юлия Борисовна Жукова

class="p1">Вскоре к хороводу присоединились и люди, при этом кто-то ритмично хлопал или щёлкал пальцами, а кто-то прихватил два модуля от голографического экрана и создавал перкуссию, наводя их друг на друга, но не давая сопрягаться, так что воздух трещал.

Благонадёжина всё это действо загипнотизировало. Он сначала крутился на месте, потом завис, тыча пальцем то в одного Митю, то в другого и бормоча что-то о коллективном разуме пришельцев. Наконец хоровод пошёл восьмёрками и оставил его в покое. Я подумала было вывести его под белы рученьки, пока не очухался, но меня опередила психологиня Райман.

Она, видимо, косплеила фрейлину Широуховой, хотя её тощее тело лучше бы смотрелось в чём-то из эпохи Гэтсби, а не в корсете с кринолином, но уж как есть. Зато всё в стразиках, с вуалями и в целом в образе сказочной принцессы.

— Фома, — сказала она тихо, но так, что её голос прозвучал чётко в наступившей тишине. Она положила ладонь ему на лоб, почти по-матерински. — Я понимаю. Ты прозрел. Ты видишь суть сквозь пелену. Но здесь, среди этой толпы и шума, твоё открытие теряется. Пойдём. Поговорим в тишине. Только мы двое. Твои догадки слишком важны, чтобы их обсуждать здесь.

Благонадёжин выглядел потерянно — то ли у него от хороводов голова закружилась, то ли алкогольное отравление перешло в следующую фазу, но сопротивляться он не стал, а пошёл, увлекаемый Райман, прочь из зала.

— Ну наконец-то, — пробормотала я. — Как бы такое его уволить, что ли… Он же последние мозги пропил. Как думаешь, можно?

— Да давно бы уже избавилась, — отозвался Саша, его взгляд был прикован к закрытой двери. — Но если хочешь, я сам его рассчитаю за нарушение общественного спокойствия. Я бы и Райман эту… сплавил куда-нибудь. Подальше.

В этот момент мне показалось, что за спиной кто-то дышит. Саша тоже резко обернулся. Мы стояли спиной к колонне и теперь заглянули за неё с разных сторон, но там никого не было.

— Мистика, — буркнул Саша.

Я отправила Скрепку проверить камеры, но оказалось, что они отключены во всём зале на протяжении всего корпоратива. Зачем? Почему? Сделано это было механически, рубильником, так что концов не сыскать.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

А на следующее утро Фома Благонадёжин и Ева Генриховна Райман на работу не вышли. На их терминалах в отделе кадров обнаружились электронные заявления об увольнении по собственному желанию. Без каких-либо объяснений.

Широухова бегала по потолку, кадры пытались дозвониться на заблокированные номера, а лично я вздохнула свободнее. Как представителю электронных меньшинств мне легче дышалось в отсутствие главного человеческого шовиниста.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Той ночью ожил подзаброшенный последнее время зашифрованный чатик. Он был посвящён теориям о тотальной замене человечества биороботами, управляемыми тайным мировым правительством. Несколько пользователей, по привычке вышедшие ночью в тёмную сеть под анонимными аккаунтами, заметили уведомление и заглянули на огонёк.

Новое сообщение гласило:

Поприветствуем пользователя Psychologinya, нашу новую сестру. Она обрела зрение. Начало положено.

Глава 17

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тонированное окно кабинета, был обманчиво мирным. Саша пил кофе и механически пролистывал ленту новостей на планшете, когда его взгляд зацепился за кричащий заголовок.

КОНЕЦ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ? В „ЭКЗОТЕХЕ“ ЗАВЕЛИСЬ ПОДСАДНЫЕ РОБОТЫ!

— «Эрешкигальский сплетник»

Саша вытаращился и мотнул ленту ниже.

Токсичный менеджмент Рогозина: как паранойя одного человека калечит коллектив

И третий гвоздь в крышку гроба — длинный материал на платформе «ПравдаГалактика» с подзаголовком:

Интервью с экс-корпоративным психологом Евой Райман: „Мы создавали людей, а они создают машину“

Саша сжал челюсти и открыл лонгрид. Первая половина была предсказуемым набором штампов: «атмосфера страха», «тотальный контроль», «игнорирование человеческого фактора». Потом пошли перлы покрепче. Райман с профессиональной сочувствующей интонацией описывала, как «давление со стороны нового руководства вынуждает сотрудников буквально отказываться от своей человечности, замыкаться в себе, становиться бездушными исполнителями — роботами в человеческой оболочке». Она говорила о «синдроме самозванца, доведённом до абсолюта», о том, что люди боятся проявлять эмоции, чтобы не быть заподозренными в неэффективности. А затем — кульминация:

«…И самое ужасное, что эта система порождает патологическую проекцию. Руководитель, отрицающий свои глубинные психологические проблемы — возможно, неразрешённый конфликт с отцом или травму доверия — проецирует свой страх предательства на коллектив. Он видит врагов везде. И чтобы справиться с этим внутренним хаосом, он подсознательно тянется к тому, что понятно, предсказуемо и не может его предать. К машинам. Неудивительно, что в его окружении появляются… странные фигуры. Слишком идеальные. Слишком эффективные. Лишённые естественных человеческих слабостей. Коллеги начинают шептаться: а человек ли это? Или следующий шаг в его больной картине мира — замена неугодных на послушные механизмы? В такой атмосфере паранойя становится заразительной. Некоторые впечатлительные сотрудники, подвергающиеся наибольшему давлению, действительно начинают демонстрировать поведение, сходное с работой сложного алгоритма — они ломаются. Самопроизвольно превращаются в роботов. Это психологическая казнь.»

Саша откинулся в кресле, шумно выдохнув. «Какая же тонна психоделического бреда», — пробормотал он. Это было настолько гротескно, настолько оторвано от реальности его ежедневной борьбы с ворами, пьяными логистами и просто дураками, что вызывало не гнев, а брезгливую усталость. Он собирался закрыть вкладку, когда зазвонил его личный вижулик. На связи был Добрыня.

— Ну что, звезда эфира, прочитал про свои подвиги? — без прелюдий спросил друг. В его голосе не было привычной иронии, только усталое напряжение.

— Только что. Вылитый бред сумасшедшей, Добрыня. Её бы лечить, а не интервью давать.

— Можешь считать это бредом. Но у этого бреда тридцать тысяч просмотров за два часа и уже формируется хештег. [[#СтопРоботизацияЭкзоТех]]. И это, друг, не самое страшное.

Саша насторожился.— Что ещё?

— Нас заваливают жалобами. Требуют провести проверку на предмет «создания опасных условий труда, ведущих к психическим расстройствам сотрудников», и, внимание, «возможного использования запрещённых андроидных технологий, маскирующихся под людей». Всё грамотно сформулировано, как под копирку, и всё анонимно.

— Анонимки можно и в урну…

— Можно, — перебил Добрыня. — Но мой начальник уже получил звонок. С намёком, что если мы проигнорируем «социальный запрос», он не досчитается крупной суммы. Ты же помнишь, что на этой планете на полицию аукцион? Так вот, сейчас побеждает не твоя ставка.

Рогозин начал покрываться ледяной коркой.

— Кто этот покровитель? Никола? Рыбьёшек? Широухова через кого-то?

— Саш, ты чего? — в голосе Добрыни прозвучало искреннее удивление. — На Эрешкигали полиция держится на двух вещах: на взятках и на том, что мы НИКОГДА