Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

Он ушел? Бросил меня? Да нет, глупость….

А если на него напали? Если он умирает там, а позвонить не может.

Истекает кровью.

Одеваюсь в такой спешке, что чуть не забываю надеть кроссовки. Сбегаю по лестнице, выхожу на улицу. Смотрю по карте ближайшую аптеку и направляюсь к ней.

Оглядываюсь по сторонам, прислушиваюсь, может быть Гоша где — то стонет.

Мимо проезжает машина, пробегает кошка, где — то кто — то кричит…

Все существо сковывает страх, что я больше никогда не увижу Гошу.

— ГОША! — кричу сквозь слезы, но в ответ лишь пустота. Вот и аптека. Но она до девяти. Дергаю дверь, но она не поддается. Я оборачиваюсь вокруг, не зная, куда бежать.

Тут же звоню отцу, но он трубку не берет, а когда берет, я уже захлебываюсь от слез, пытаюсь объяснить ему, что Гоша пропал, что его украли, или убили.

— Так, не реви, объясни все толком.

В этот момент на телефон поступает звонок. Я смотрю на экран и вижу «мой супер-босс».

— Маша! Ты слышишь? Я сейчас приеду, — кричит отец, а я отвечаю на другой звонок.

— Вот я сейчас не понял, ты где?

— А ты где? Стой… Ты же забыл телефон.

— И что? Я вернулся, ты куда пропала.

— Тебя ищу. Тебя долго не было.

В ответ раздается молчание, а мне становится смешно и неловко.

— Ой, погоди, позвоню папе, пока он гвардию на твои поиски не подтянул.

— Он уже мне звонит. Иди домой.

Я сую телефон в карман, а я сама запрокидываю голову к небу. Звездному, насколько это возможно в городских джунглях.

Иду домой, а Гоша уже у подъезда. Хватает меня в объятия.

— Ну ты и паникерша.

— Где ты так долго? — шмыгаю

— Ближайшая аптека не работала, пришлось искать другую. Пойдем, замерзнешь.

Мы заходим в квартиру, и я приваливаюсь к стенке. Слезы стекают по щекам.

— Я так испугалась. Самое ужасное, что не за тебя. Я просто не хотела быть без тебя, понимаешь? Мне слишком нравится быть с тобой, любить тебя.

— Эгоистка.

— Угу.

— А я хочу ребенка, чтобы ты никуда от меня не делась. Я же понимаю, что сегодня ты влюблена в меня, а завтра можешь влюбиться в моего отца.

— Что? Ты шутишь? — рот открывается от удивления.

— Почему. Он у меня еще знаешь ли ого — ого. И его кстати тоже зовут Гоша. Не перепутаешь, — и все бы ничего, это даже забавно, не будь Гоша таким серьезным.

— Иди ты! Придурок!

— А в чем я не прав. Ты была с моим сыном, потом переключилась на меня. Как я могу быть уверен, что завтра это не произойдет снова.

— И ты серьезно думаешь, что ребенок привяжет меня? Что ребенок может привязать хоть кого — то? — иду в спальню, хочу закрыться, но Гоша толкает дверь. Приходится обнять себя и сесть на кровать, отвернувшись. За кого он меня принимает?!

— Думаю. Не всех, но тебя точно. Но я прогулялся и понял, что не хочу тебя привязывать. Ни ребенком, ни браком, ни партнерским договором. Либо ты хочешь быть со мной, либо нет. И если да, то ты сделаешь меня самым счастливым на свете мужчиной.

В груди словно лопает воздушный шарик. Облегчение теплым потоком заполняет все тело.

Я поворачиваюсь к Гоше, тут же налетел на него, прижимаясь к губам. Так сладко и горько одновременно.

— Если тебе очень хочется, могу и родить.

— Нет уж, — достает Гоша презервативы. — Когда захочешь, тогда и родишь. А сейчас ты мне кое — что задолжала.

Он переворачивает меня, стягивает спортивный костюм, под которым я к его удивлению, без белья.

— Сюрприз… — он хмыкает, снимает с себя штаны, а я мучаюсь с презервативом, пытаясь его вскрыть. Гоша отбирает, сам достает и натягивает на свой, уже вздыбленный член.

Наклоняется, вжимается губами в соски. Его руки гладят талию, опускают руки ниже, обнимают ягодицы. Так жадно и грубо одновременно. Я выгибаюсь в сильных руках, раздвигаю ноги, чувствуя, как Гоша одним сильным рывком проник в меня.

Он двигается сначала нежно, давая привыкнуть, растягивая меня изнутри. Но эта нежность продолжается короткий миг, потому что в следующий, он словно звереет.

Давит на живот рукой, вколачиваясь на полной скорости, выдирая из меня стоны вместе с криками. Меня буквально размазывает по стенке, кидает чувства из стороны в стороны, срывает вниз и бьет об скалы наслаждения.

Гоша убирает руку на грудь, стискивая ее в кулаке. Ложиться на меня почти полностью, ловит мои стоны губами.

Целует.

Забирает последние остатки воли, подчиняя себе даже не тело — душу!

Попроси он меня сейчас, о чем угодно, я соглашусь. Потому что принадлежу ему, потому что не могу уже без него. Так быстро, так стремительно, как потоки бешеной страсти, что хлюпает между нашими телами, когда они сталкиваются при каждом толчке.

Руками держусь за его покатые плечи, в горле рождается вскрик на особенно глубокое движение, но и его крадет мой истязатель, буквально вторгаясь языков через раскрытые, иссушенные безумием губы.

Но нам мало, нам все время друг друга мало. И не смена поз и секс — игры не изменят этого. Мы слишком глубоко в этом увязли и обратного пути нет. А нам обратный и не нужен. Только вместе. Навсегда.

Эпилог ч. 1

Три года спустя.

Кафе заполняют люди. Их становится все большее и больше. Вскоре можно сказать, что я затерялась среди толпы. Что меня никто бы не заметил. Никто, кроме человека очень нежелающего встречи со мной. Даже спустя три года он уверен, что я разрушила его жизнь, что именно я когда — то стало источником всех его бед. Например, брака с Кристиной, который развалился так быстро. У Гоши младшего одна проблема, он всегда хотел выехать за чужой счет. И вот, спустя три года он выкупает убыточное кафе и превращает в процветающую кафейню. Кто бы мог подумать.

Наконец Гоша выходит в зал, подходит к официантке, а она указывает на меня взглядом.

Его добродушное, хоть и немного усталое лицо мгновенное становится озлобленным, обиженным. Я прямо вижу, как он топчется на месте, думая о том, уйти или встретиться с врагом лицом к лицу.

И, судя по всему, он действительно вырос, потому что вместо того, чтобы сбежать, идет прямо ко мне, падая