Испорченная кровь - Кора Кенборн

Я прикладываю ладонь к затылку, решая, выстрелить ли этому pinche cabrónу в голову или в живот, чтобы причинить как можно больше страданий. — Послушай, если я могу просто...

— Эй, Эллс, кто там...? Талия замедляет шаг, когда видит меня, и ее глаза расширяются. — Санти. Хриплый звук моего имени на ее губах превращает мой твердый член в гранит. — Какого черта ты здесь делаешь?

Черт, она выглядит прекрасно. Свежее лицо без макияжа, длинные темные волосы растрепаны по плечам, она кутается в короткий красный халат, едва прикрывающий бедра.

Совершенство.

— Я снова скучал по тебе, — честно говорю я ей.

Рис разворачивается, вышеупомянутый пистолет теперь направлен мне в лицо. — Каррера. Вон. Сейчас же!

Я не вздрагиваю. Если он думает, что меня пугает дуло пистолета, то он ни черта обо мне не знает. — Пять минут, Талия, — говорю я через плечо. — Пожалуйста.

Это "пожалуйста" действует на нее. Я знал, что так и будет. Талия знает, что я не из тех, кто пресмыкается. Я никому не говорю пожалуйста, кроме нее...

К тому же, я не гнушаюсь грязной игры.

Она вздыхает. — Пять минут, а потом ты уходишь. Ты обещал, Санти.

Снова это слово — обещание. Я начинаю ненавидеть его так же сильно, как пространство и время. Но я возьму то, что смогу получить, поэтому киваю, игнорируя неодобрение ее телохранителя, и следую за ней по коридору в спальню, которая выкрикивает ее имя. Здесь нет фанфар или кружев — только оттенки цвета, а стены и мебель украшены фотографиями ее семьи.

Это просто, сдержанно и идеально.

Совсем как она.

— Хорошая комната, — говорю я.

Она пожимает плечами. — Это не шикарный черный пентхаус, но я вольна приходить и уходить, когда захочу. В тот момент, когда она осознает, что сказала, она прикусывает верхнюю губу и вздыхает. — Извини, реакция коленного рефлекса.

— Не извиняйся. Поднимая бутылку, я одариваю ее волчьей улыбкой. — Это правда.

С презрением посмотрев на бутылку, она выхватывает ее у меня из рук. — Санти, тебе нужно завязать с Аньехо.

— Почему? Ты снова беспокоишься о моей печени, muñequita? Когда это слово слетает с моего языка, ее глаза вспыхивают, заставляя меня подойти ближе. — Кроме того, проблема не в моей печени.

— Послушай, если это из-за того, что произошло ранее в лифте...

— Я здесь не по этому поводу.

Магниты не могут не притягиваться друг к другу. Позитив и негатив — они сталкиваются самым жестоким образом. Это мы. И вот почему взгляд Талии опускается к напряженной выпуклости у меня в штанах, хочет она того или нет.

Этот тихий вздох, который она издает, только раздувает пламя. Ее шаги неровные, когда она пятится к комоду, бутылка звякает, когда она катит ее по полированному дереву.

— Я думала, ты хотел поговорить?

— Я хотел.

Шаг.

— И мы это сделали.

Шаг.

— Теперь я хочу заняться другими делами.

Я так чертовски близко к ней, что чувствую запах возбуждения, собирающегося в верхней части ее бедер. Все, о чем я могу думать, это загнать его обратно в нее своим языком.

— Санти, мы не можем.

— Талия, прошло три дня, и я схожу с ума. Обхватив ладонями ее лицо, я прижимаю ее к комоду. — Ты знаешь, как часто ты мне снишься? Твой запах? Твой вкус? То, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, когда я трахаю тебя?

Она вздрагивает. — Не надо...

— Ты знаешь, как часто мне приходится дрочить, чтобы мыслить здраво? Ты задурила мне голову, Талия. Моя голова, мой член, мое сердце. Все это.

— Санти, тебе нужно уйти. Я просто... Впитывая мои насмешки, она издает тихий стон. — Я как раз собиралась принять душ.

— Зачем мыться, когда пачкаться гораздо веселее? Беру ее руку и кладу ее на свой член. — Я ни о чем не прошу, но о каком-нибудь чертовом облегчении для нас обоих. А потом я ухожу.

Она слабеет. Я чувствую это. Чаша весов вот-вот склонится в мою пользу.

— Никаких обязательств, Талия. Просто секс. Жесткий. Грубый. Трах. Тогда я уйду. Как раз в тот момент, когда я тянусь к поясу ее халата, она отворачивается.

— Иди домой, Санти. Ты пьян.

Схватив ее за шею, я разворачиваю ее к своей груди. — И ты моя!

Приподняв ее за бедра, я сажаю ее на комод. Я не спрашиваю разрешения, прежде чем дернуть эту гребаную ленту так сильно, что она разрывается надвое. — Распахни халат и раздвинь ноги, — рычу я. — Предложи это мне, Талия Каррера, и я возьму все.

Ее пальцы дрожат, когда она отодвигает красный шелк, раздвигая колени. В любое другое время я бы остановился, чтобы полюбоваться ее телом, но сегодня я слишком в отчаянии.

Слишком перетянутый.

Слишком отрицаемый.

В моих прикосновениях нет нежности, когда я подтаскиваю ее к краю комода и засовываю два пальца в ее киску, яростно толкаясь.

— Санти!

Ее крики отражаются от стен в унисон с хриплыми звуками ее собственного желания, когда я другой рукой срываю штаны. Через несколько секунд они стягиваются с моих бедер.

Талия все еще держит халат распахнутым для меня, ее голова откинута назад в экстазе. Я отрываю ее пальцы от шелка и крепко обхватываю ими свой набухший член. Накрыв ее руку своей, я направляю ее грубыми, дикими движениями. Когда она находит нужный мне ритм, я отпускаю ее.

— Посмотри на меня.

Она открывает глаза, не прерывая контакта, пока я продолжаю в своем жестоком темпе разрушать ее киску. Ее прикосновения лучше любого кайфа, и вскоре я вхожу в ее руку, и ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моих пальцев.

— Черт! Я кончаю!

Едва эти слова слетают с ее губ, как она начинает биться в конвульсиях, из ее сердца вырывается сдавленный крик, когда струйка сока из киски скатывается по внутренней стороне моей руки.

Она все еще дрожит, когда я убираю пальцы и раздвигаю ее ноги шире, подставляя свой член, чтобы изгнать это безумие из своей души...

Пока ее ладонь не обрушивается мне на грудь.

Вскидывая голову, я замечаю, что ее лицо раскраснелось, а в глазах — противоречивое выражение.

— Нет, Санти.

— Нет?

Сукин сын.

Я почти схожу с ума от вожделения. Потребность кончить сильнее, чем потребность дышать. Прежний Санти в любом случае вогнал бы свой член и взял то, что принадлежит ему по праву. Но этот новый Санти, этот муж с совестью, ни хрена не может этого сделать.

Трезвый или