Золушка. Революция - Ямиля Нарт

в мой черновик. — Для того, кто впервые слышит это слово, оно звучит как магия. Нужна аналогия. Например… как два магнита, которые притягиваются или отталкиваются. Или как люди в толпе, которые инстинктивно держатся за руки родных в давке. Что-то простое, из жизни.

Я слушала и понимала, что он прав. Мои знания были глубокими, но иногда слишком академичными. Его свежий, незашоренный взгляд помогал перевести науку на человеческий язык.

Я также поделилась с ними копиями учебников, привезенных с Земли. Он читал до глубокой ночи. А на следующее утро пришёл к завтраку с тёмными кругами под глазами, но с сияющим взглядом. И с десятком вопросов, которые родились у него за ночь.

Неделя пролетела с невероятной скоростью. Дни были заполнены до предела: лекции, опыты, работа над текстами, долгие разговоры за ужином, где мы обсуждали всё подряд — от политики до поэзии, от устройства паровых машин до этики лекаря. Я чувствовала себя так, будто обрела не просто ученика или союзника, а долгожданного лучшего друга. Соратника. Человека, который говорил со мной на одном языке, понимал с полуслова, разделял мои ценности и цели.

С ним было легко. Легче, чем с кем бы то ни было в этом мире. И это осознание было одновременно радостным и пугающим. Потому что он был принцем Альянса. И рано или поздно ему придётся уехать. И наши миры, сблизившиеся на время, снова разойдутся.

Но пока эта неделя была подарком. Временем интенсивного, плодотворного общения, которое давало мне силы для всего остального. Для планирования рискованной операции против Гильдии, для управления растущим бизнесом, для тайных тренировок иллюзий. Он стал моей отдушиной, островком нормальности в море интриг и опасностей.

А в конце недели, когда Эдгар уже начал говорить о необходимости вернуться в город для решения некоторых официальных вопросов, произошло ещё одно маленькое, но значимое событие.

Фея, появлявшаяся всё реже и становившаяся всё более прозрачной, в очередной раз пришла ко мне на урок в сад. Увидев моё настроение — а я, признаться, была полна энергией и энтузиазмом после недели таких насыщенных дискуссий — она улыбнулась своей слабой, угасающей улыбкой.

— Вижу, нашла родственную душу, — сказала она. — Это хорошо. Твоё сердце говорит тебе доверять ему?

Я задумалась. Доверять? Да. Безоговорочно — в вопросах науки, честности, искренности намерений. Но полностью, со всеми тайнами — туфельками, феей, моим происхождением? Пока нет. И не потому, что боялась предательства. А потому, что некоторые вещи были слишком тяжелы, чтобы взваливать их на чужие плечи.

— Я доверяю ему как человеку и как учёному, — честно ответила я. — Но есть вещи, которые принадлежат только мне.

— Мудро, — кивнула фея. — Но знай: он — тот, кого не хватает для твоего плана.

Она исчезла, оставив меня с новой мыслью, которая, надо признать, уже тихо зрела где-то на задворках сознания.

Накануне его отъезда мы сидели в кабинете поздно вечером, дописывая последние страницы совместного труда.

— Знаешь, Элис, — сказал Эдгар, отставляя пустую чашку, — иногда, глядя на тебя, на то, как ты управляешь всем этим хозяйством, лавируешь между дворцом, Гильдией и собственным производством, я ловлю себя на мысли, что ты… невероятно одинока.

Я вздрогнула, не ожидая такой прямоты. Это была не жалость в его тоне, а скорее констатация факта, смешанная с искренним любопытством.

— Одинока? — переспросила я, наливая себе ещё чаю, чтобы выиграть секунду. — У меня есть команда. Виктор, Мэри, Гримз, Инна, Кевин… Они стали моей семьёй.

— Да, — согласился он, его янтарные глаза мягко светились в теплом свете лампы. — И это чувствуется. Вы построили не просто предприятие, а сообщество. Но я говорю не о них. Я о… о ком-то равном. О том, с кем можно разделить не только трудности, но и сам груз решений. Тот, кто несёт ответственность за других, часто бывает самым одиноким человеком в комнате. Я знаю это не понаслышке.

Его слова отозвались тихим, знакомым эхом в душе.

— А ты? — спросила я. — Принц, наследник одной из правящих ветвей Альянса… Тебе тоже знакомо это чувство?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— О, да. С самого детства. Быть «племянником Верховного короля» — это как жить в золотой клетке с прекрасным видом на пропасть. От тебя ждут определённого поведения, определённых интересов, определённых связей. А если твои собственные интересы ведут в сторону склянок и запаха лекарственных трав, а не шпаг и интриг… это вызывает… недоумение. Мой дядя, слава духам предков, терпим. Он видит пользу в моих занятиях, особенно теперь. Но его советники, другие кланы… — он махнул рукой. — Для них я чудак. Безопасный чудак, потому что не претендую на трон напрямую, но всё же. Найти человека, с которым можно говорить о реальных проблемах — редкая удача.

— Я никогда не думал, что найду здесь такое... понимание, — продолжил Эдгар. — В Альянсе я всегда чувствовал себя немного чужим. Слишком много думал, слишком много вопросов задавал. А здесь, с тобой... я наконец чувствую, что могу быть собой.

— Я понимаю, — тихо ответила я. — Я тоже впервые чувствую такое понимание и общность.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то серьёзное, важное.

— Элис, то, что вы делаете... это больше, чем бизнес. Больше, чем наука. Вы создаёте новое мировоззрение. И я хочу быть частью этого. Не как принц Альянса. А как человек и учёный.

— Ты уже часть этого, Эдгар, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Твои идеи, взгляд... они бесценны. Я многому у тебя научилась за эту неделю.

— Взаимно, — он улыбнулся, и в этой улыбке была какая-то грусть. — Я вернусь в город, но ненадолго. С твоего позволения, я хотел бы продолжить наше сотрудничество. И не только в науке.

— Я буду рада, — искренне ответила я.

Мы помолчали. В камине потрескивали дрова. За окном была тёмная, тихая ночь.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — когда дядя отправил меня сюда, он говорил о дипломатии, о союзах, о политической выгоде. Но сейчас... сейчас я понимаю, что самая ценная вещь, которую я здесь нашёл — это связь с тобой.

Я посмотрела на него. На его умное, одухотворённое лицо. На глаза, в которых отражался огонь камина и что-то ещё — уважение, интерес, и,