Зверь выбирает тебя - Лана Светлая

когда слухи поползли по городу, мне оставалось только выяснить, от кого они пошли. От тебя или Егора. И тогда я бы окончательно решил, кто из вас двоих мутит воду.

- Дай угадаю. Евсеев уже сдал меня с потрохами. Ладно, пора приступать к последнему акту нашего спектакля.

Алёна начинает крупно дрожать, думая, что сейчас мужчина нажмёт на спусковой крючок.

А у меня нет времени объяснять, что ей ничего не грозит, потому что если он выстрелит, то меня уже ничего не будет сдерживать.

Волк выйдет на свободу и разгрызёт эту сволочь на куски.

И Должин это тоже знает, поэтому живая Алёна – это его щит от моего взбесившегося зверя.

- Стой! – я делаю ещё один шаг вперед, сжимая в кулак пальцы до хруста в них костей. – Юрий, послушай! Я готов… дать тебе уйти с территории, если ты отпустишь её. Даю слово Альфы своей стаи, что до завтрашнего дня не буду тебя преследовать. Ты сможешь уехать из города. Спрятаться от меня так далеко, что я тебя не найду, – торопливо говорю всё это, надеясь всё-таки, что он согласится на моё предложение.

- М-м-м… нет. Мой план нравится мне всё-таки больше.

Я уже примерно представляю, что он хочет сделать. Каким способом он собирается меня убить.

Плохо то, что всё это будет происходить на глазах Алёны,потому что…

Мысль обрывается, потому что Должин резко направляет на меня пистолет.

Три выстрела гремят почти одновременно с громким криком девушки.

Мир окрашивается в красный цвет, и тут же грудную клетку обжигает дикой болью.

Глава 46

46

Алёна

Звуки выстрела оглушают меня на какое-то время.

С ужасом смотрю на грудь Романа, в то место, куда попали пули. Светло-голубая рубашка окрашивается кровавыми пятнами. И они становятся всё больше.

- Не-е-ет… – шепчу онемевшими губами.

Рома делает два шага назад, а потом его начинает клонить в сторону. Он рычит от боли, пытаясь сохранить равновесие.

Невольно дёргаюсь в его сторону, но рука Должина перехватывает меня ещё крепче.

И тут одежда Романа начинает трещать по швам. Я понимаю, что он готов обернуться в волка.

- Даже не вздумай зверя выпускать! – злобно ревёт пожилой мужчина, опять прижимая пистолет к моему виску. Горячий ствол обжигает кожу, но я даже не пытаюсь отклониться, чтобы избежать этого ожога. – Иначе ей конец!

Все мои мысли и чувства заняты Романом, который падает на колени и упирается ладонями в пол, дыша тяжело и хрипло.

Я пытаюсь вспомнить всё, что когда-нибудь слышала о ранениях оборотней. Кажется, пули их не могут убить. По крайней мере, если не попадут в сердце.

Но эта мысль всё равно не приносит успокоения. Меня внутри всю на части раздирает, когда смотрю на страдания Романа. Трясёт уже так сильно, что Должину приходится прижать меня к себе сильнее.

- Почему не в сердце? – хрипит надсадно Рома, а я взгляда не могу оторвать от капель крови, которые падают на паркет, с каждой секундой увеличивая размеры кровавого пятна.

- Чтобы ты умер быстро? Ну так не очень интересно, Роман, – ехидничает Юрий. – Должна же у меня быть компенсация за все мои ожидания.

- Сууука… – стонет Рома, с трудом поднимая голову, чтобы посмотреть на оборотня. – Какая же ты всё-таки тварь…

- Так увлекательно смотреть, что же в тебе всё-таки победит: зверь или человек… хм-м…

- Ты сам прекрасно знаешь, кто, – и наконец-то Рома смотрит мне в глаза.

Боль и сожаление – это то, что я вижу в его взгляде.

- Ладно, поймал, – ржёт мужчина за моей спиной. – Конечно же, я знаю. Вот поэтому и не могу отказать себе в этом удовольствии.

Я не понимаю, о чём они говорят.

- Ха, а твоя истинная и не в курсе, что сейчас тут происходит, – продолжает веселиться этот урод. – Давай-ка, милочка, я тебя просвещу. Если Роман не обернётся в самое ближайшее время, он умрёт. У человеческого тела регенерации-то нет. Единственное, что его может спасти –возможность обернуться в волка. Однако… – он делает эффектную паузу. – Он этого не сделает, потому что знает, что я сразу же убью тебя. Да, зверь всегда пожертвует собой ради своей истинной. Правда, Альфы могут побороться за контроль. Знаю, что иногда человек заставлял своего зверя выйти наружу. И я уверен, что и Роман бы это мог сделать. Вот только твой ненаглядный поддерживает своего зверя. Так что, гордись, Алёнушка, – склонившись к моему виску, шепчет возле уха, – ради тебя обе половины Доронина готовы сдохнуть.

От его слов у меня колени подкашиваются.

Неужели он настолько меня… любит?!

- Даже не смей себя винить, поняла, – обращается ко мне Роман, голос которого становится тише.

Слезы ручьём начинают течь из глаз.

Он почувствовал, что я испытываю сейчас.

И действительно почему-то чувствую вину. Понимаю, что, по сути, ни в чем не виновата, но осознание, что Рома готов пожертвовать собой ради меня, готов бросить, как бы это грубо ни звучало, всю свою стаю, можно сказать, на произвол судьбы, тяжелой каменной плитой давит на меня.

Я снова вскрикиваю, когда вижу, как он начинает заваливаться на бок возле низкого столика, на котором лежат книги, статуэтки и ещё какие-то вещи. Мужчина машет одной рукой в воздухе в поиске опоры. Хватается за столик, но силы, видимо, совсем начинают его покидать. И он, смахнув предметы со стола, падает на спину.

Рвусь к нему, и меня, как ни странно, отпускают.

- Ладно, я сегодня добрый, – хмыкает Должин. – Так уж и быть, дам вам попрощаться.

- Рома… Ром… – пытаясь остановить слёзы, быстро моргаю и падаю на колени возле мужчины. Руки трясутся, когда я поднимаю их к груди, рубашка на которой уже практически вся в крови. – Пожалуйста… – шепчу, сама не понимая, кого и о чём прошу.

Наверное, всё-таки Бога. О том, чтобы произошло какое-то чудо, благодаря которому этот оборотень остался жив.

Да, у нас всё происходило… ненормально. И какое-то время я его ненавидела.

Но не хочу, чтобы он умирал! Потому что, как бы ни хотелось мне этого признавать, он стал мне дорог. Очень. Возможно, за эти четыре дня я даже успела влюбиться в него, потому что он показал себя совершенно с другой стороны. Рома показал, как по-настоящему он может любить меня, когда