Где рождается месть - Нана Рай

– Не понимаю…

История Владимира разбивает мир Элины на осколки. Ее шатает. Трясет.

– Я хотел расстаться с Ливией, но она стала угрожать, что расскажет Маргарите о нас. А в мире социальных сетей это сделать не так уж сложно. – Владимир глухо стонет, будто каждая фраза режет его душу. – Мне до сих пор больно, стоит вспомнить глаза Ливии. Я причинил ей безумную боль, и мое предательство ее изменило. Она то кричала, то плакала. От истерики до дикого хохота. А затем заявила, что тоже беременна, хотя мы оба знали, что это ложь.

– Я не верю тебе, – цедит Элина.

Но вымученный взгляд Владимира был искренним.

– Понимаю. Я сам не хотел верить… Мне с трудом удалось уговорить ее отпустить меня. Предложил ей денег, и она согласилась.

– Нет!

Боль подталкивает Элину к Владимиру. Она замахивается, но он перехватывает ее руки и прижимает к себе. Слезы не останавливаются. И, кажется, не остановятся никогда.

– Да, Элина. Ваша семья нуждалась в деньгах, не отрицай. К тому же это меньшее, что я мог сделать. Мы условились встретиться с ней, я хотел отдать наличные. Но она не пришла. Телефон выключила. И я решил, что она передумала. Я сбежал, как трус, Элина, как трус! – Плечи Владимира содрогаются, но его глаза остаются сухими, несмотря на страдание, которое отражается в них. – Я не знал, что она умерла. Пока несколько месяцев назад не наткнулся на ее подарок – книгу, которую она мне подарила незадолго до расставания. Не знаю, какой черт дернул меня, но я вдруг отчаянно захотел ее увидеть. Приехал в ваш город и узнал, – его голос обрывается, – что в тот день, когда мы должны были встретиться, она прыгнула под поезд.

– Прекрати, – умоляет Элина. Она безвольной куклой висит в его объятиях, не в силах больше слушать и не в силах заставить его замолчать.

– Тогда я решил, что должен хоть что-то сделать. У меня не было свободных денег, поэтому попросил о помощи Владлена. Это шоу, Элина, оно в честь Ливии. И все деньги, которые брат на нем заработает, я хотел анонимно отправить вашей семье.

– Заткнись! – Элина вырывается из рук Владимира. Ладонью вытирает слезы. Ей хочется орать во весь голос. Кричать, бить, крушить – хоть как-то выпустить ту боль, что сейчас съедает сердце.

– Мне очень жаль… – Владимир протягивает к ней руку, но она отталкивает его от себя.

– Подавитесь своими деньгами, братья Бессоновы. И будь проклят тот день, когда вы оба появились на свет!

Элина выбегает из туалета прочь. Так быстро, как только может. На этих чертовых каблуках. В дурацком платье. С зареванным лицом. Элина бежит по тропинке в лес, туда, на маленький клочок затерянного берега, где совсем недавно видела Ливию. Или ей этого только хотелось?

Грудь разрывается от бега, от слез, от гнева, от боли. Но Элина бежит и бежит, пока не спотыкается, так и не добравшись до озера. Падает на руки, расцарапав ладони. И дышит. Хрипит. Стонет. Но не плачет. Слез больше нет.

Элина валится на мягкий мох и переворачивается на спину, устремив взгляд в лазурное небо среди высоких сосен. Пахнет лесом. Вокруг тишина. И лишь голос, который звучит в голове, голос Ливии, говорит:

«Я ведь просила тебя не искать правду. Теперь ты все знаешь, моя правдолюбка. Теперь знаешь…»

* * *

Элина перечитывает написанный от руки рассказ и равнодушно засовывает в сумку. В уютной кафешке мурлычет джаз, по воздуху разносится ванильный аромат десертов. Элина на несколько часов оккупировала угловой столик и сейчас весьма отстраненно радовалась, что работа выполнена. По крайней мере, она почерпнула всю возможную информацию о синопсисах в интернете, и, кажется, ее текст соответствует всем условиям.

Она расплачивается за кофе и выходит на свежий воздух. Со вчерашнего дня в голове сумбур. И за всем этим Элина успевает забыть, что натворила. Или же сама не хочет вспоминать. В любом случае сделанного не вернешь. Элина тяжело выдыхает. Она обнулила свою жизнь, как по щелчку, и все, что было раньше, теперь окончательно превратилось в прошлое.

Она ускоряет шаг и вскоре входит в корпус. Уже пятница, а еще надо успеть сдать работу Максу.

– Элина, стой!

Она замирает на лестнице и смотрит на спешащую к ней Ирину. Ее каштановые кудряшки забавно подпрыгивают в такт шагам.

– Элина, привет. Поговори, пожалуйста, с Мишель.

– Тебе не кажется, что это немного странная просьба? – Элина вскидывает левую бровь. – Зачем мне с ней говорить?

Спокойствие, только спокойствие. А внутри все кипит, шипит и взрывается. По спине пробегают колкие мурашки, а личные демоны тихо нашептывают на ухо: «Ты знаешь зачем. Ты все знаешь, мерзкая девчонка».

– Она уже несколько дней сама не своя. Молчит, не пишет, не ест. Если честно, я надеялась, что твой вид ее немного расшевелит. – Ирина складывает руки в молитвенном жесте.

Элина пожимает плечами:

– Пошли.

Путь к номеру кажется невероятно длинным, каждый шаг напоминает испытание на храбрость, потому что мысли плюнуть на все и уйти не отпускают. Но когда Элина толкает дверь и заходит в комнату, наступает странное облегчение. Или смирение?

– Ну, что за бойкот?

Мишель выглядит сносно, даже накрашена, но глаза потухшие, безжизненные. Она сидит на краю кровати и обнимает подушку, слегка раскачиваясь.

– Уйди, – глухо произносит девушка.

– Нет уж, Ира позвала меня, и просто так я не уйду. Ты убиваешься из-за Цепеша? – Элина садится напротив. Замечает, что Ирина, нервно потоптавшись на месте, исчезает из номера.

– Какое тебе дело?

– Никакого. Но ты ведь взрослая девочка. Где твоя гордость? Ты зациклилась на нем.

Мишель молчит. Непривычно говорить с ней и не слышать в ответ грубость.

– Я сделала все, что могла, – неожиданно признается она и утыкается лицом в подушку. Хнычет, как ребенок.

Элина ерзает на кровати, подавляя трусливый вздох. Отчаянно смотрит на дверь, затем вновь на Мишель.

– Правильные мысли. Ты боролась, но проиграла. Так бывает в жизни, и надо найти силы, чтобы идти дальше. Ты молодая, можно сказать, красивая. – Элина усмехается. – Видимо, талантливая, раз попала на шоу. Зачем тебе Цепеш?

– А тебе зачем? – вдруг вскидывает голову Мишель.

Элина растерянно моргает. Хочет ответить, но на ум ничего не приходит. Губы безвольно приоткрываются. У нее нет ответа.

– Он мне не нужен, – после паузы произносит она.

– Ага, как же. Регина говорила, у тебя ай-кью, как у Эйнштейна, но в любовных делах ты полный ноль. Уходи, Элина. Я не хочу говорить с тобой. Мне уже никто не поможет.

Элина