Русалий ген: Таяна - Рита Аристова

Слышу его вздох, а после Ральф безжалостно впивается в мои губы, терзая их до умопомрачения — второго по счёту. Проблеска сознания не происходит, и я плачу за неведомые мне прегрешения. Его напор пугает, и паника накрывает меня. Вдруг оборотень отстраняется.

— Прости, малышка. Не бойся. Я... Люблю тебя, Тая. Но больше, я не могу ждать. — Поглаживает меня по скуле. — Я должен поставить метку после того... — Издаёт он прерывистый вздох. —... Что ты не помнишь.

— Может, расскажешь мне? — Делаю я попытку.

— Боюсь, не сумею без последствий для тебя. — Нотки рычания в его голосе свидетельствуют против меня.

— Я правда не могу обратиться и состояние какое-то разбитое. — Докладываю я как солдат командиру: «задание не выполнено, хвост не удалось ликвидировать».

— Ещё бы, так надраться! — Ворчит мужчина. Я напилась? Я?! Невозможно! Но судя по жажде... Кстати о ней.

— Так пить хочется. — Жалобно прошу я. Ральф молча выходит из комнаты.

С балкона доносятся голоса говорунов. Птички бурно что-то обсуждают и будь у меня в наличии две прекрасных моих ноги, я бы с удовольствием послушала птичьи советы. Наше с ними общение ограничено тем, что вожак разместил говорунов у себя, надеясь, вероятно, что благодаря этому я стану здесь частой гостьей. Так я думала, однако потом Ральф стал сдержаннее в отношении меня и даже мысль посетила мою голову, что мог охладеть ко мне, утратить былой интерес. Но я ошибалась, чувства вожака не изменились и, похоже, стали сильнее.

Мужчина вернулся и напоил меня. Я так устала, что меня сморило и Ральф больше не мучил меня. Проснулась я уже за полдень от того, что ужарилась и всё из-за вожака, чья температура тела кардинально отличается от моей. Сил во мне прибавилось, но я решила умолчать об этом. В отличие от меня оборотень не спал, а самым нахальным образом разглядывал.

— Тебе надо подкрепиться. — Провозгласил мужчина, сгребая мою рыбью тушку. Его приказы не обсуждаются. Чую, что после этого «подкрепиться» меня ожидает расплата за содеянное и забытое.

Глава 26.2. Укуси, а остальное в полнолуние

Разрезая отбивные на малюсенькие кусочки, я тянула время. Ральф наблюдал за мной, но не торопил, пока что. Сегодня он выглядел так, что я чувствовала, от задуманного оборотень не отступит. Я же, совершенно не планировала оказаться в безвыходном положении, да ещё и когда он явно не в духе.

— Ну всё, милая, я понял, что ты не голодна. — Подытожил мужчина. — Пора.

— Ральф. — Ахнула я, оказываясь в его руках. — Я так не могу. И потом, ты сам говорил, до полнолуния есть время. Твоё слово — ты намеревался сдержать его. — Я применила последнее доступное мне средство защиты.

— Твоей жизни ничего не угрожает. — Отчеканил обладатель тёмных глаз.

— А вот я так не думаю. Неужели, вожак так легко нарушит обещание? — Я закапываю себя глубоко и надолго. Вдруг, он усаживает меня на стол, сдвигая тарелки. — Ты хочешь поставить метку? — Заглядываю во тьму его глаз.

— Я должен. И хочу, конечно. Я бы засунул своё «хочу» куда подальше до полнолуния, но теперь это невозможно. — Объяснял оборотень. — Все должны знать, что ты моя. Твоё второе «я» поставило этот факт под сомнение. — Он ждал, когда я переварю сказанное. Что могло поставить под сомнение наш союз? То, что я русалка и так вся стая знала.

— Да я могу на всё поселение прокричать, что я твоя Луна, если нужно! — Как вариант предложила я, на что губы Ральфа дрогнули в улыбке.

— Заманчиво, но не прокатит, рыбка моя. — Прохрипел мужской голос у самого уха.

— Я не обращусь! — Упёрлась в его живот кулаком, в попытке отодвинуть на более приличное расстояние.

— Обратишься. Сама. Твоё слово, оно ведь не пустой звук? Ты говорила, что не отвергнешь, а теперь каждый волк ждёт от меня решительного шага. Мне ещё с пятнистыми разбираться. — С пятнистыми? С кошачьими? Я что, во все тяжкие пустилась? Не-е-ет! Я не такая! Прикрываю лицо руками, прячась от суровой реальности. — Тая, я жду.

— Давай, ты просто укусишь меня, а? А остальное в полнолуние... — Смотрю сквозь пальцы на Ральфа, который весь напряжён как перед броском. — Ну пожалуйста!

— Это больно. Очень больно. Потому две метки и ставятся одновременно, на пике блаженства. — Как маленькой разъясняет оборотень, кладя руку мне на затылок.

— Но Нира выдержала! И я смогу. Ты пугаешь меня, Ральф и вынуждаешь. Я не хочу так. — Того гляди заплачу от того, что всё так сумбурно, внезапно и против воли. Ещё недавно сама хотела, чтобы случилось всё поскорее, а теперь не выдерживаю давления, не знаю в чём провинилась, так как не помню ничего... И ещё он не такой как обычно, слишком напористый и злой.

— Не плачь. — Утыкается в мой лоб своим и тяжело дышит сильнейший из оборотней. Он мог бы отказать мне, переломить мою волю, но вместо этого... — Хорошо. — Покачиваю хвостом, пока мужская рука не перехватывает его, а с моих губ не слетает стон.

— Больно? — Ральф резко одёргивает руку.

— Нет. — Такого я ещё не испытывала. Русалок нельзя вот так за хвостик хватать. Одно дело по чешуе скользнуть и совсем другое по самому кончику гладкого хвоста. — Приятно. — Даже слишком — проносится мысль, и Ральф её улавливает. Его пальцы изучают гладкую поверхность бережно, а сам мужчина прислушивается к моим эмоциям. От него нет секретов, не может быть и теперь он знает ещё один — как свести меня с ума.

— Тебе хорошо, рыбка? — Хрипит он, а я улетаю.

— Да... — Выдыхаю шумно, вцепляясь в мужские плечи и в этот момент меня пронзают волчьи клыки.

Боль? Да что вы знаете о ней, если вас не кусал оборотень! Это непередаваемые ощущения. Моё сердце, словно, стрела пронзила и провернулась несколько раз, хотя укус пришёлся на шею. Кровь посочилась из ран и стекала, впитываясь в рубашку Ральфа, которая сейчас была на мне.

И в этот миг я ощутила единение со своей русальей душой, которая подчинилась сильнейшему. Кровь забурлила в венах, словно, поднялся шторм, а после стих и она потекла ровно, как прежде. Голова кружилась, и я нашла взглядом глаза оборотня, удерживаясь в реальности, взирая в них. Его зрачки то расширялись, то сужались.

— Тая. — Вглядывался в моё лицо мужчина, с которым нас связало больше, чем узами брака. Мы стали неразделимы. Та нить, о которой я слышала и которую ощущала перестала выкручивать, она объединила и дарила приятное чувство принадлежности лишь одному ему — моему Ральфу.

— Я,