Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

принципе, а почему бы и нет? Сидящая передо мной девушка является женой моего друга, с которым мы и так достаточно близки и общаемся проще, так почему бы и с ней так не сделать? А после этого странного обряда она, наконец-то мне все расскажет.

Согласно кивнул и поинтересовался, что для этого надо.

Анжелика оживилась, повернулась ко мне полностью, и я понял, что не такая уж она и под градусом, как мне показалось вначале… И глаза были не пьяные, а грустные и … как будто заплаканные…

Она сказала мне наливать, что я и сделал, а сама в это время просвещала меня по поводу дальнейших действий:

— Пить надо одновременно, с переплетенными в локтях руками. После этого ритуал можно закрепить легким поцелуем в щеку, — увидев мое, судя по всему, ошарашенное лицо, тут же поправилась, — но это по желанию, не обязательно.

Мы выпили и опять закусили лимонами… Анжелика пила совсем чуть-чуть, мне же досталась полная стопка.

Вновь откинулся спиной на кресло… Забористая штука, но приятная… Взял еще одну дольку лимона…

А дальше случилось то, чего я ну вот никак не ожидал и в первую минуту побоялся, что у меня появились галлюцинации на фоне незнакомого спиртного…

Открылась дверь и в гостиную ввалилась старуха в черном балахоне и с косой на плече. Именно так рисовали Смерть на старинных гравюрах…

Увидев её, я подавился лимоном и закашлялся, а Анжелика со всей силы хлопнув меня по спине, да так, что я чуть внутренности не выплюнул вместе с лимоном, с участливым видом поинтересовалась:

— Лучше?

Кивнул ей, а сам во все глаза следил за своим глюком, который выглядел очень уж реалистичным… Или это не глюк???

Может пришел мой час и высказывание стариков, что Смерть сама за тобой придет, когда час настанет, стоит воспринимать буквально???

Тем временем Смерть с косой подошла к нам и как ни в чем не бывало, плюхнулась рядом. От неё разило серой и еще чем-то…

— Фух, умаялась я…

Анжелика посмотрела на неё и спросила:

— Проведала?

— А то, трудится родимый, дрова под котел подбрасывает…

Они еще о чем-то переговаривались, а я смотрел на них во все глаза и охреневал… Получается, дворецкий не врал???

Тут эта старушенция обратила на меня свое внимание и Анжелика спохватилась:

— Ой, прости, Рэйнар, забыла вас познакомить…

Я тут же открестился от такой чести:

— Да ничего страшного, я не претендую…

Но герцогиня продолжила:

— Рэйнар, это Хель, о её профессии, я думаю, и так понятно, Хель, это наследный принц, Рэйнар.

Хель протянула мне свою костлявую руку, которую я был вынужден поцеловать. Многоликий, неужели это все со мной происходит наяву??? А Смерть тут же засмущалась, потом хлопнула меня по спине поощрительно и достала из кармана еще один флакон с черепом и костями.

— Ну что, за знакомство? — осмотрелась по сторонам и продолжила, — А где этот, с крылышками?

Анжелика показала рукой в сторону стоящего в углу дивана и Смерть, глядя туда, позвала:

— Никодимус, ты с нами?

Из вороха подушек показалась маленькая фигурка мужика в белой хламиде и с помятыми крылышками за спиной, который сонно уставился в наше сторону, а потом спросил:

— А ты принесла мне?

— Достала три пузырька… У вас там на складе такой нервный сегодня дежурил, чуть не окочурился, увидев меня… Я скромно попросила один, но он, поняв, что я не за ним, а за нектаром, готов был мне все запасы отдать… Теперь из-за тебя у меня репутация пострадает… Будут думать, что я на нектар перешла…

Карликовый мужик, которого Смерть назвала Никодимусом, быстро встал, потянулся и подошел к нашей компании. Плюхнулся на свободное место и расправил хламиду.

Потом схватил один из пузырьков белого цвета, которые Смерть достала из кармана своего балахона, открыл его и с блаженным видом стал нюхать. По комнате разлился сильный цветочный аромат.

— Блаженство, ты принесла тот сорт, который только по крупным праздникам достают…

Потом закрутил обратно крышку и повернулся ко мне.

— О, у нас тут местный принц объявился… Ну, коли пришел, то давай, за знакомство.

Мне быстро наполнили рюмку доверху, Анжелика отказалась, Смерть и Никодимус откупорили свои пузырьки, и мы выпили… Я даже градусы в этот раз не почувствовал, текила пошла как к себе домой…

Но вместе с тем, стал отступать страх. Я еще ни от кого не слышал, чтобы Смерть, перед тем, как кого-то забрать, спиртное с ним распивала… А значит, мне пока не о чем переживать…

Взял еще лимон и подумал, а не стоит ли приказать принести что-нибудь существенней на закуску? Потом вспомнил испуганного дворецкого и решил, что не стоит его беспокоить, а то, в его возрасте, вредно нервничать.

Разжевал лимон и вновь посмотрел на своих собутыльников.

— Так что, теперь вы мне расскажите, что тут случилось, и кто обидел Анжелику? …

Глава 38

Рэйнар

А дальше стало происходить вообще что-то запредельное.

Анжелика рассказала мне, как застала Даниэля в постели с баронессой Свирской, что та потом ей наговорила на прощание.

Анжелика рассказывала, Смерть подливала мне текилу, а потом они вообще с херувимчиком песни стали петь, если это можно было назвать пением, а не завыванием. Причем пели разные песни одновременно.

И вот со стороны Смерти слышится:

«Чёрный воорон, чёрный воорон

Что ж ты вьёёшься, надо мноой?

Ты добыычи не добъеешься,

Чёрный воорон, я не твоой…»

В это же время голосит херувимчик, пытаясь перекричать Смерть:

«Свеет, озарил мою больнуую душуу,

Неет, твой покоой я страстью не нарушууу…

Бреед, полнейший бреед терзает душу мне опяяять,

О, Дульсинея, я посмел тебя желаааать…»

И одновременно, не обращая на этот гвалт, Анжелика Савойская мне доказывала, что ей просто жизненно необходимо развестись с мужем и получить самостоятельность, чтобы не попасть под опеку отца и ни от кого не зависеть.

Я пытался её убедить, что она не так все поняла, что муж у нее золото и любит её, что я хорошо знаю Даниэля и что он однолюб и не мог так с ней поступить.

Она вроде как стала прислушиваться, но тут над ухом херувимчик взял совсем уж высокую ноту:

«… Стооой! Не покидаааай меня безумнааая мечтаааа,

В раба мужчину превращает красотааа…»

Мы с Анжеликой и Смертью покосились на него, ведь не дает же толком поговорить, но тому было