Любовь Сурового - Валерия Ангелос

— Арсен может быть жив, — говорит Айдаров.

— Слышал, — кивает Каримов.

— Тот генерал все отрицает, — продолжает, хмуро сводя брови. — Доказывает, что лично видел труп, вместе с другими людьми Грановского. Осматривал тело. Но больше с ними никого не было. По сути все свидетели гибели Арсена — это прислуга Грановского.

— Тот генерал нихуя не генерал, — замечает Каримов, слегка понизив голос. — Я тебе отвечаю. Цирк разыгрывают.

— Про цирк согласен. Но генерал, — начинает Айдаров и замолкает. — Если ты уверен, то надо поднять вопрос.

— Уверен, — твердо произносит Каримов. — У меня тесть генерал. Всех ключевых фигур знаю в лицо. Этого типа впервые вижу.

— Может отставной, — предполагает Айдаров.

— Тогда с хера ли он здесь командовать взялся?

— Придержим этот козырь.

— Рано светить?

— Рано.

Они многозначительно переглядываются, будто безмолвно обсуждают нечто такое, что совсем не предназначено для моих ушей.

А потом Каримов будто намеренно говорит громче.

— Сука, если Арсен жив, то это полный пиздец!

И чуть ли не в этот самый момент рядом возникает Грановский. Бледный, какой-то взъерошенный. Глаза у него будто молнии мечут.

— Арсен мертв! — жестко выдает он. — Я сам видел его труп. Сам, блядь!

Каримов лишь оскаливается в ответ.

Айдаров молча смотрит на Эдуарда.

Поленья в огонь подбрасывает какой-то седоволосый мужчина:

— Эдуард, что за игру ты с нами ведешь? Сначала приглашаешь эту гниду на свой день рождения, потом пытаешься подставить Самира. Что за дела?

— Ты охренел? — рявкает Грановский, переключаясь на того типа. — Зачем мне такое затевать?

— Да черт тебя знает. Как по мне, так и Арсена приглашать было незачем. Но ты его позвал. Облизывал тут при всех как мог. А теперь выясняется, что он и не подыхал…

— Да я лично видел! Лично!

— И где же труп? Кто-то украл труп Арсена, по-твоему? Или что? — напирает на него седоволосый.

— Знаешь, это все смахивает на дерьмовый фильм, — добавляет другой мужчина, тоже подключаясь к разговору. — Там один урод инсценировал свою смерть, а потом гасил остальных. Его никто не подозревал. Все же поверили, будто он подох сразу. И дело было то ли в поезде, то ли, кстати, на яхте. Странное совпадение, не находишь, Эдик?

— Я другое нахожу, — выдает Грановский. — Есть только один человек, кому выгодно, чтобы труп Арсена пропал, чтобы невозможно было провести по нему экспертизу.

Он оборачивается к Айдарову.

— Так и будешь молчать, Самир? — хлестко спрашивает он. — Даже не скажешь ничего в свое оправдание?

— А с хера ли мне говорить? — холодно отвечает Айдаров. — Это ты тут пиздишь, не затыкаясь. Чую, горит у тебя. И крепко. Сговорился на пару с Арсеном, чтобы меня наебать? И по ходу ваша схема по пизде пошла.

66

После слов Айдарова повисает мертвая тишина. Никто не рискует ее нарушить и сказать хоть слово.

Грановский буквально багровеет.

Кажется, время тянется целую вечность, пока вдруг в какой-то момент хозяин яхты наконец не выдавливает:

— Ты в чем меня обвиняешь?

— Ты слышал, — холодно бросает Айдаров.

— Да как ты смеешь, — цедит Грановский. — Как тебе вообще такое в голову пришло?

Он переводит взгляд на окружающих, будто пробует оценить их реакцию. И похоже, то, что он считывает на их хмурых лицах, ему совсем не по вкусу.

— Эдик, давай отойдем, — неожиданно вступает в беседу тот мрачный тип с золотыми зубами.

Леон.

— Ты же видишь, — начинает Грановский.

— Ваши разборки подождут, — невозмутимо замечает тот. — А мне надо прямо сейчас у тебя кое-что выяснить.

— Ну валяй, — кивает Эдуард. — Идем.

И они отходят. Вскоре скрываются из вида.

Айдаров шагает вплотную ко мне.

— Аня, ты в порядке? — спрашивает.

Нет, я далеко не в порядке.

Во время их разговора меня начинает подташнивать. От волнения, от нервов. А может, снова разыгрывается морская болезнь.

— Мне нужно отойти, — говорю. — В каюту.

— Пойдем, — замечает Айдаров, хмуро сводит брови. — Я тебя проведу.

— Не надо, — качаю головой.

Мне бы хоть немного побыть наедине с собой. День получается безумный. Слишком много всего происходит.

— Одной здесь ходить нельзя, — заявляет Айдаров.

— Ты думаешь, — начинаю и замолкаю, внимательно смотрю на него, пытаясь разобраться: — Арсен жив?

— Не в нем дело.

Он не сообщает детали, а меня и не тянет расспрашивать.

Мутить начинает все сильнее. Желудок неприятно скручивает, сводит. И я сейчас все больше сосредоточена на том, чтобы сдержать тошноту.

Когда мы спускаемся вниз, проходим по коридору к нужной каюте, меня как будто бы начинает понемногу отпускать.

Наверное, здесь качка ощущается меньше, или же просто все так совпадает. Но я невольно перевожу дыхание. Становится легче.

Айдаров открывает дверь, прежде осматривает все цепким взглядом. Лишь после этого пропускает меня вперед.

Прохожу в ванную комнату, умываюсь холодной водой.

Ну что же, так и правда гораздо лучше.

Закрываю кран, выпрямляюсь и сталкиваюсь с отражением Айдарова в зеркале. Он стоит позади меня. Наблюдает.

Беру полотенце, вытираю лицо. Когда откладываю его в сторону, Айдаров уже оказывается вплотную.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спрашивает хрипло.

— А как еще я могу себя чувствовать? — нервно дергаю плечами. — Здесь? Взаперти на этой дурацкой яхте. Когда такое вокруг творится. Теперь тебя еще и в убийстве обвиняют.

— Аня, — он оскаливается.

— Что? — обнимаю себя руками. — Даже мне понятно, что у этого Грановского какой-то план есть. Он не намерен тебя так просто отпускать.

— Ну пускай, — хмыкает. — Посмотрим, чья возьмет.

— Самир, — вырывается у меня. — Может тебе наплевать. Но мне — далеко не так. Мне до жути страшно. И тут чем дальше, тем хуже. А яхта без управления дальше идет. Тебя это совсем не напрягает?

— Не волнуйся, — отвечает твердо. — Мы придем туда, куда нужно.

Его тяжелая ладонь опускается на мой затылок.

Он сам склоняется ниже. Губы Айдарова почти касаются моих, когда мой желудок вдруг снова сворачивается в узел.

Едва успеваю зажать рот ладонью. Оттолкнуть его. А уже в следующий момент меня буквально сгибает пополам над унитазом. Тошнит. Мерзкий привкус желчи разливается на языке.

Уже потом, когда меня снова отпускает, я обессиленная склоняюсь над раковиной, тщательно полощу рот, чищу зубы.

Настолько паршиво себя чувствую, что даже забываю про Айдарова. Осознаю, что он никуда не ушел, лишь когда сильные горячие руки обвиваются вокруг талии, притягивая меня вплотную.

— Завтра мы причалим к берегу, — говорит он, будто снова пробует меня успокоить.

— Откуда ты можешь знать? — спрашиваю устало.

— Знаю, — отчеканивает.

67

Айдаров подхватывает меня на руки.

— Ты что