Укрощение строптивой некромантки - Виктория Серебрянская

— Как мило! — протянула назойливая аристократка, растягивая слово, будто смаковала редкий эль. Я прямо видела, как в ее голове мечутся мысли в поисках выхода. Но, видимо, не сумела найти. — Тогда я не смею вам мешать, мои дорогие! Но, тер Эйтель, милый, вы просто обязаны заглянуть в «Лунный цветок»! Там подают восхитительный эль с лепестками звездного жасмина — такой, знаете, искрящийся, как настоящая любовь! Идеально для… — она сделала паузу, многозначительно подняв бровь, — романтической прогулки.

Кларисса подмигнула так выразительно, что я чуть не споткнулась на ровном месте, и мысленно поклялась никогда больше не покидать дворец. Моя рука все еще покоилась в ладони блондина, и тепло его руки только усиливало хаос в моей голове. Он же, не теряя самообладания, кивнул с той невозмутимостью, которая, клянусь, могла бы успокоить даже бурю в Запретном море:

— Отличная идея, леди Кларисса, — сказал он, и его голос был таким ровным, будто мы и правда были парочкой, гуляющей ради эля и романтики. — Благодарю за совет.

Леди Вейн еще раз одарила нас сияющей улыбкой, от которой мне захотелось спрятаться под ближайшим прилавком, и, наконец, уплыла, шурша юбками, словно корабль под магическими парусами. Я выдохнула, но тер Эйтель, не отпуская моей руки, лишь слегка сжал ее, и я почувствовала, как мое сердце снова предательски подпрыгнуло.

Как только сплетница удалилась, я выдернула руку и прошипела:

— Близкая подруга? Ты хоть понимаешь, что к завтрашнему дню пол-империи будет обсуждать нашу свадьбу?

Блондин только усмехнулся, и его глаза блеснули, как тот проклятый амулет.

— А что, принцесса, вы боитесь слухов? Или того, что притворяться будет слишком приятно?

Удар, увы, попал в цель. Я закатила глаза, но возразить было нечего. Щеки горели, а сердце снова предательски сжалось. Так что я не стала сопротивляться, когда мы направились к «Лунному цветку» — небольшому трактиру с верандой, увитой светящимися лозами, которые, по слухам, зачаровал какой-то эльфийский маг. Внутри было уютно: столы из темного дерева, свечи, плавающие в воздухе, и тонкий аромат жасмина, смешанный с чем-то сладким, как запретные мечты. Мы заняли столик в углу, подальше от любопытных глаз, и заказали тот самый эль. Я сидела напротив тер Эйтеля, стараясь не замечать, как свет свечей играет на его лице, и как он, подыгрывая нашей «легенде», то и дело наклоняется ближе, будто шепчет мне что-то нежное.

— Ну что, — тихо сказал он, когда нам принесли кубки с искрящимся элем, — как вам роль влюбленной девицы? Неплохо справляетесь, Ваше Высочество.

— Ужасно, — буркнула я, но уголки губ предательски дрогнули. Вопреки всему мне отчаянно нравилось происходящее. — И вообще, это все твоя вина. Если бы ты не схватил меня за руку, я бы уже сбежала обратно во дворец.

— Сбежали бы? — Он приподнял бровь, и его голос стал чуть ниже, почти интимным. — А мне кажется, вам нравится этот маленький спектакль.

Мне пришлось сделать большой глоток эля, чтобы скрыть смущение. Он был прав, и это бесило. Притворяться влюбленной было слишком легко — особенно когда его рука случайно касалась моей, а взгляд задерживался чуть дольше, чем нужно. Но в голове, как назойливый колокол, звенела мысль: у него есть невеста. Это все игра. И все же, пока мы сидели в этом зачарованном трактире, окруженные магией и ароматом жасмина, я не могла отделаться от чувства, что этот момент — не игра. Он настоящий, и что мое сердце, глупое и упрямое, уже все решило за меня.

Когда мы покинули «Лунный цветок», ночь уже накрыла город, и магические фонари отбрасывали длинные, зыбкие тени на мостовые. Тер Эйтель повел меня в сторону старой городской стены, куда тени от магических фонарей почти не доставали. Эта стена давно уже утратила свое стратегическое значение: столица разрослась, а ворота, охранявшие город, и, соответственно, сами стены были перенесены так, чтобы расширить территорию Орандага. Старую же стену местами разобрали. Но кое-где кладка еще сохранилась. Особенно там, где она служила задней стеной каким-то строениям. К одному из них мы сейчас и шли.

Блондин, крепко ухватив меня за руку, увлек за собой вглубь заброшенного сада, окружавшего руины древнего храма. Это место, заросшее колючим плющом и светящимися мхами, считалось проклятым — идеальная ширма для наших занятий, ведь даже городская стража обходила его стороной. Поговаривали, что здесь когда-то проводили ритуалы старой веры, пока империя не запретила все, что хотя бы пахло некромантией. Так ли это, теперь сказать было сложно. Но воздух в этом месте был густым, пропитанным запахом влажной земли и чего-то едкого, почти металлического. Я чувствовала, как враждебная магия этого места покалывает кожу и словно пробует меня на вкус, и это только усиливало мое волнение.

От старинного здания мало что уже осталось. Руины храма возвышались вокруг нас: полуразрушенные арки из серого камня, увитые колючим плющом, чьи шипы хищно блестели в лунном свете. На их поверхностях проступали полустертые древние руны, которые слабо мерцали, будто живые, отзываясь на магию этого места. В центре сада стоял алтарь — массивная плита черного мрамора, испещренная трещинами, из которых сочился едва заметный даже в темноте зловещий зеленоватый свет. По краям алтаря были вырезаны гротескные лица с пустыми глазницами, которые, казалось, следили за каждым нашим движением. И вот они сияли намного сильней, создавая впечатление живых, бессмертных и совсем недобрых стражей. Вокруг алтаря валялись обломки статуй — части крылатых фигур и скелетообразных зверей, наполовину погруженные в светящийся мох, который пульсировал, как дыхание. Это место дышало древней магией, и от нее у меня по коже бежали мурашки.

Тер Эйтель остановился у алтаря, его силуэт резко выделялся на фоне светящихся трещин. А его привычная ухмылка словно сгладилась серьезностью момента.

— Сегодня, принцесса, — начал он, и его голос был низким, но ясным, — мы попробуем призвать «эхо» — слабую тень умершего, которая не навредит, но сможет ответить на простые вопросы. Жест — плавный круг левой рукой, затем резкий взмах правой. Слово — Эхо Мортис. Но самое главное — контроль. Никаких бурных эмоций.

Я кивнула, стараясь не замечать, как его взгляд — наполовину насмешливый, наполовину ободряющий — заставляет мой желудок делать кульбиты. Магия этого места давила на меня, усиливая покалывание в кончиках пальцев. Я глубоко вдохнула, глядя на зловещие лица алтаря, и начала чертить жест. Круг левой рукой вышел безупречным, но когда я взмахнула правой, выкрикивая «Эхо Мортис!», что-то пошло не так. Магия внутри меня взбунтовалась, словно подпиталась темной энергией храма. Вместо слабой