Десерт для господина - Анна Шерман

— Прости.

Мира выглядела так, будто её уже приговорили к смерти и заставили ждать скорой казни.

«Чёртов идиот… Как он вообще здесь оказался?!..»

Первая сигарета закончилась на третьей затяжке. Я отшвырнул окурок и достал вторую. Выбора не оставалось. Я обязан был рассказать ей.

— Мне было двадцать четыре. Моей жене — двадцать три, — как только я заговорил, Мира повернулась на мой голос. — Мы встретились в одном из таких клубов, пару раз развлеклись в «игровой» и поняли, что идеально подходим друг другу в плане своих пристрастий. Я сделал ей предложение уже через полгода. Жить без неё не мог. Она была идеальной нижней, интересным человеком, всё время шутила и вся буквально светилась изнутри… Мы купили общую квартиру и оборудовали в ней «игровую» под себя и свои предпочтения…

Я затянулся в последний раз и медленно выдохнул густую струю дыма в окно. Окурок задорно улетел в темноту.

— У меня всегда был внутренний тормоз для любых острых развлечений, но я всё равно прошёл обучение по оказанию первой помощи. На всякий случай. Потерять жену в порыве возбуждения — последнее, чего я хотел. А она любила удушение. До безумия. Всё время просила, чтобы я удерживал её почти до потери сознания. Это, конечно, игра с огнём. Да и… Это вообще-то сложно — долго и крепко душить человека, чувствуя тонкую грань. Особенно в процессе яростного секса. В итоге она нашла в одном из секс-шопов специальное устройство. Мы в шутку называли его душегубкой. Оно фиксировало кожаный ремень на шее в определенной натяжке.

Поняв, что говорить становится всё тяжелее, я достал третью сигарету. Мира сидела, замерев в одной позе, и продолжала смотреть на меня.

— Всё было хорошо. Но однажды я затянул эту дрянь чуть туже, чем обычно. И неосмотрительно увлёкся другими манипуляциями. Света в какой-то момент впала в эйфорию и даже не подала мне никакого знака. Когда я заметил, что она без сознания и уже начинала синеть, сразу подорвался снять с её шеи ремень, но что-то внутри заело. И пока я справился с этой чёртовой душегубкой, стало слишком поздно… Мои попытки откачать Свету не увенчались успехом. Она не дышала, а сердце не билось. Что бы я ни делал…

Под языком уже неприятно пощипывало. Но я закурил четвёртую…

— Я вызвал скорую и полицию. В тот момент всё, чего мне хотелось, это самому повиснуть на проклятом ремне и сдохнуть следом за женой… Но, к несчастью, крюка в потолке у нас ещё не было. Меня арестовали, её увезли в морг.

— Боже… — прошептала Мира, тихо всхлипнув.

— Потом был суд. Ещё во время следствия я признал вину, подробно рассказал, что и как произошло, что пытался предпринять… Надеялся, что меня посадят, а в тюрьме повесят, — я мрачно усмехнулся и наконец-то убрал оставшиеся сигареты обратно в бардачок. — Загвоздка была в том, что родители Светы прекрасно знали о её и моих наклонностях и часто просили нас быть осторожными. На суде они выступили, как ни странно, в мою защиту, потому что видели, как сильно я её любил. Да и Миша нашёл мне дорогого адвоката, хотя я просил его не лезть… В итоге меня по сто девятой статье приговорили к шести месяцам исправительных работ. К сожалению, на похороны Светы я не попал. И когда отработал положенный срок, долго приходил в себя. Жить не хотелось… Вообще ничего не хотелось. Миша пинками загнал меня к психологу. После двух лет терапии я кое-как оклемался…

— Артур…

— Повезло мне с братом-весельчаком. Он таскал меня по барам и клубам, знакомил с новыми людьми, делал всё, чтобы я не стух… Потом дал денег в долг, и я снял офис, снова занялся биржевой торговлей. Цифры как-то успокаивали, настраивали на нужный лад. А когда я вышел в хороший плюс и оброс клиентами, снова почувствовал вкус к жизни. Вернул Мишке долг и решил, что нужно двигаться дальше. Это было нелегко, но постепенно я снова стал с интересом смотреть на девушек.

Повернув голову, я заметил, что по щекам Миры текли слёзы.

— В моей «игровой» нет ни одного механического устройства. С тех пор я всегда сам контролирую любую часть процесса. Ни одна моя партнёрша не пострадала. И я больше никогда не соглашался на удушение до потери сознания. Но если тебе нестерпимо страшно, я пойму. Ты можешь уйти в любой момент. Последнее слово только за тобой, Зефирка.

Я замолчал и наконец-то прикрыл окно, откуда успела налететь целая горсть снега.

Мира шмыгнула носом и вытерла щёки своими миниатюрными ладонями. Её состояние было предсказуемым. Сбежала от садиста и попала в руки убийцы. Любимица Фортуны…

Глядя на проезжавшие мимо машины, я против воли погружался в прошлые ощущения, пока внезапно не почувствовал в ладони холодный конец металлической цепочки. Опустив глаза на сверкающие звенья, я снова медленно повернулся к Мире.

— Я не могу уйти…

— Можешь. Я не стану тебя преследовать.

— Нет… Не могу, — она придвинулась ко мне и несмело провела тонкими пальцами по моим волосам и щеке. — Я не могу без тебя…

— Мира… — выдохнув ей в губы, я прижался к ней лбом.

— Я люблю тебя.

Глава 39

Мира

— Рано, Зефирка…

Я была уже на грани… Но Артур упорно не позволял мне утонуть в оргазме. Руки в цепях начинали неметь, ноги дрожали без возможности держаться устойчиво, а он продолжал меня терзать, двигаясь нечеловечески быстро и беспощадно жёстко.

Горло уже давно охрипло, я стонала из последних сил, а повязка на глазах промокла от моих слёз. Дышать и то удавалось через раз. Искусанные губы пылали от жадных поцелуев, лёгкие горели. Мои ягодицы уже наверняка были в синяках от того, как крепко пальцы Артура сжимали их… Но мы явно не планировали останавливаться…

— Артур…

— Господин…

— Господин… пожалуйста…

— Ещё немного… Зефирка…

Он дёрнул меня за волосы и впился губами в шею, покусывая и оставляя засосы. В какой-то момент я уже подумала, что вот-вот отключусь, но откуда-то из космоса донёсся хриплый баритон:

— Кончай, Зефирка… Громко и мокро…

— Да!..

Глотая ртом воздух, я кричала навзрыд, захлёбывалась в экстазе, стекала по пальцам Артура, превращаясь в искрящийся пепел и воскресая от его шёпота…

— Малышка… Твои оргазмы… как вспышки на Солнце…

— Я больше… не могу… зефир… пожалуйста… сними меня…

— Сейчас… — он дёрнул за цепь, чтобы я смогла стоять, мгновенно прижал меня к себе и снял с глаз повязку. — Всё