Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

в пещере. Когда их приводят, их всех выстраивают в линию за Амарис, они стоят на коленях на полу с мешками на головах. Бедные девушки дрожат и плачут. Судя по всему, они под заклинанием тишины, потому что никто из них не кричит и не умоляет о пощаде.

Мой отец по очереди становится за каждой девушкой и произносит фразу на итальянском, прежде чем перерезать им горло, кровь льется по их телам, пока они падают на землю. Каждый раз, когда он движет ножом, я вздрагиваю. Эти девушки не заслуживали такого. Все ради власти. Что не так с нашей родовой линией, что мы считаем такое поведение оправданным?

Земля начинает дрожать, и ритуальные свечи падают на лесную подстилку. Вдали раздается громкий треск, и в земле образуется огромная трещина. Блядь, блядь, блядь, это не к добру. Вдали раздаются раскаты грома, и над нами сгущаются серые тучи. Напряжение и страх ощутимы, люди на поляне начинают шептаться и отступать от расщелины в земле.

— Довольно, — раздается вокруг нас громогласный голос отца, и все замирают. Я закатываю глаза. — Мэннон идет. Проявите к нему хоть какое-то, блядь, уважение. — Из трещины в земле вырывается пламя, и появляется демон, останавливаясь в центре пентаграммы. Он прислоняется к бетонному столу, на котором лежит Амарис, и стоит, не шевелясь. Мои глаза расширяются, и дыхание замирает в горле, когда я вглядываюсь в него.

Демон, стоящий в центре пентаграммы, это Оникс. Исчезли его рваные джинсы, облегающая футболка и кожаная куртка, вместо этого на нем черный костюм-тройка и блестящие черные туфли, с злой улыбкой на лице. Я смотрю туда, где его удерживали, но вижу только кучи пепла на том месте, где стояли люди, которые его держали.

Я смотрю на своего отца. Его лицо бледно, и я вижу, как его тело дрожит, прежде чем он надевает высокомерное выражение лица и выпрямляет плечи.

— Какую игру ты пытаешься вести, Оникс? Ты не Мэннон, — рычит мой отец.

— Ничто не ускользает от твоего внимания, да? — Шутливо отвечает Оникс. — Мэннона больше нет. Я занимаю его место. — Оникс скрещивает руки.

Мой отец смеется.

— Ты, блядь, лжешь. Ты не демон. Я видел, как ты рос, ты, мелкий говнюк. — Оникс ухмыляется, щелкает пальцами, и через секунду его глаза становятся желтыми, а на макушке появляются рога.

— Теперь веришь?

— Как это возможно?

Оникс смотрит на меня и подмигивает, прежде чем снова повернуться к моему отцу.

— Отличный вопрос, Дориан. Но я не хочу на него отвечать. — Он что, пытается мне чем-то намекнуть этим подмигиванием? Я никогда в жизни не был так сбит с толку.

Я смотрю на отца. Если бы кто-то смотрел на него, то подумал бы, что он ошеломлен, но я знаю его лучше всех. Я вижу, что его мозг работает на полную мощность, у него есть кое-что на уме.

— Жертва твоя. Наслаждайся.

Оникс фыркает.

— Я не беру подержанные вещи. Я не хочу их, если они не предназначены для меня. — Он щелкает пальцами, и девушки просыпаются, как будто они все это время спали, а не как будто им перерезали горло. Я широко раскрываю глаза. — Уходите. Возвращайтесь в свои дома и забудьте, что этот день когда-либо был. — Он снова щелкает пальцами, и они исчезают. Неожиданный вздох вырывается из меня, и Оникс смотрит в мою сторону.

Он скрещивает руки на груди и бросает на меня выразительный взгляд, словно призывая меня подыграть.

— Ну-ну-ну, посмотрите-ка, кто у нас тут. Да это же сам Мистер Угрюмый. — Я понятия не имею, что сказать и что, черт возьми, происходит. — Ты не мог просто оставить это? Тебе обязательно нужно было быть героем? Ради чего, Натаниэль? — Он указывает на Амарис. — Ты все испортил. Это все, что тебе удалось. — Что, блядь, с ним? Он щелкает пальцами, скотч на моем рту и веревки, связывающие мои руки, исчезают.

Я рычу на него.

— Заткнись, чертов предатель-демон. — Я расправляю плечи и готовлюсь к драке. Я не совсем уверен, действительно ли он посылал мне сигналы или это мне только показалось.

Мой отец перебивает меня, прежде чем я говорю больше.

Он смеется и хлопает в ладоши.

— Ты чуть не заставил меня поверить тебе, Оникс. Молодец, но мы оба знаем, что Мэннон не умер.

Тело Оникса слегка напрягается, прежде чем он откидывается назад, скрестив ноги.

— О, правда? И почему же ты так в этом уверен? — Он выглядит беззаботным, но я вижу, что его что-то беспокоит. Его челюсть напряжена, и вена на шее пульсирует.

Мой отец закатывает рукав.

— Метка, которую он дал Мэтью, и которая передается из поколения в поколение, должна была исчезнуть. — Мой отец берет нож и перерезает метку. Гром гремит вокруг нас, и появляется демон в безупречно сшитом костюме. Это должен быть настоящий Мэннон. — Ты думаешь, Мэннон настолько глуп, что не оставил нам другого способа вызвать его? Он всегда забирает то, что ему причитается. — Мой отец ухмыляется Ониксу.

— Именно на это я и надеялся. — Оникс ухмыляется моему отцу и смотрит на Мэннона. — Здравствуй, брат. Давно не виделись.

— Оникс, что ты здесь делаешь? — Мэннон оглядывается, приподняв бровь.

— Выполняю условие сделки, — отвечает Оникс. Он поднимает руку, и появляется круг. С этого момента все происходит так быстро. Астерия появляется рядом с Амарис, хватает ее и убегает. Один из приспешников моего отца бежит к ним, и, когда он бежит, он снимает капюшон, смотрит на меня и улыбается. Серьезно? Это, блядь, Джейк, парень Астерии.

— Ты никогда не была достаточно быстрой, Астерия. Я поймаю тебя, — напевает ей Джейк. Оникс поворачивается и рычит на Джейка. Он щелкает пальцами, и Джейк превращается в прах, уносимый ветром. Это то, что он заслуживает за предательство Астерии.

Из земли появляются железные цепи и обхватывают запястья Мэннона. Я поворачиваюсь к ним лицом. У меня отвисает челюсть, когда дух тридцатилетней женщины с белокурыми волосами появляется перед Мэнноном из ниоткуда. Агата Каллторп. Я не знаю, откуда я это знаю, но знаю. Она начинает петь заклинание, а мой отец кричит от ярости, когда бежит в том направлении, куда убежала Астерия с Амарис.

Что-то ломается во мне, мое зрение темнеет, и я теряю контроль над собой, позволяю своему внутреннему монстру вырваться на свободу и взять контроль над моим телом. Ничто другое не имеет значения. Все, на чем я могу сосредоточиться, это мой отец. Не думая, я бросаюсь за ним, догоняя его за секунды. Я прыгаю ему на спину, и он падает лицом