Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

Элизабет отдернула ладонь, спрятала в кармане брюк, будто мои прикосновения могли ее обжечь. Или их бы неправильно понял он? Какое-то чувство горечью осело в горле. Я не сразу его распознал. Только после ее слов понял, что это ревность.

– Нет, мы уже поговорили.

– Элзи…

– Слушай, парень, не знаю, что тебе нужно, но она ясно дала понять, чтобы ты шел лесом. – Мне еще раз захотелось его пристрелить.

– Она сама ответит.

– Не нужно, Матиас. – Элизабет вдруг коснулась моей груди, как бы останавливая. А я и не собирался ничего делать с ее другом-придурком. Это было бы нечестно по отношению к нему. – Ты сам знаешь, что так правильно. – Знал, но не хотел верить.

Элизабет развернулась, чтобы уйти. Ее дружок противно ухмыльнулся.

Он меня бесил. С первых минут, как я его увидел. Я не собирался выяснять с ним отношения, но лишь потому, что она попросила меня об этом.

И я бы мог сказать, что все катилось по наклонной, что весь мой план дал трещину, но никакого плана и в помине не существовало, я его не придумал. Действовал наугад. Поэтому поймал Элизабет за руку, останавливая.

– Ты с первого раза не понимаешь, да? – Влез ее друг, я ничего не ответил, продолжая сверлить затылок Элизабет взглядом.

– Просто приходи вечером в студенческую кофейню. – Я выпустил ее руку из хватки, и она почти бегом направилась к выходу. Недоделанный фермер явно хотел что-то сказать, но, выбирая между грубостью мне и уходящей Элизабет, он выбрал ее и поспешил следом, оставляя смотреть на то, как за девушкой моей мечты бежит какой-то парень. Парень, которого мне хотелось пристрелить. Уже трижды.

Я шумно выдохнул, в сотый раз жалея о том, что здесь запрещено курить, и вернулся к Лесли и Майку.

– В очередной раз отшила? – насмешливо поинтересовался Майк. Ему мне тоже захотелось врезать.

– Откуда ты ее знаешь? – О, эту историю я мог бы поведать какому-нибудь писателю. И история эта, видимо, с печальным концом.

– Я и не знаю, вы сказали, что она с факультета права, а мне за прогулы назначили несколько рефератов по теме. – И снова я, и снова ложь. Впрочем, я не собирался дружить с ними до старости, ходить на выходных в гости и угощать кого-нибудь шоколадным пирогом. Не уверен, что у меня вообще могли быть друзья. В нашем мире не существовало понятия «дружба». Только семья могла стать твоим убежищем. И проклятием одновременно.

Ни Лесли, ни Майк ничего не сказали, поверив в очередной обман, мы вышли с территории университета. Я закурил, выпуская кольца дыма в такой же серый мир. Я казался невозмутимым, а на самом деле переживал, как пройдет вечер. Придет ли Элизабет, и не влезет ли ее участливый друг в нашу встречу. Я не знал, зачем позвал ее, не знал, что скажу, когда она придет. Теперь моя идея казалась идиотской, но даже от провальных планов я не собирался отступать.

Я попрощался с Майком и Лесли, проигнорировав очередной намек на знакомство поближе от блондинки, и направился домой с каким-то странным ощущением неизбежности и мрачности.

А вдруг она не придет?

Элизабет убежала от меня в клубе, убежала от меня несколько десятков минут назад, что ей мешало проигнорировать и это приглашение?

Я вернулся домой, в пустующую квартиру, в которую даже не покупал мебель. На счете, который завел для моей учебы отец, хватало денег на аренду, покупку мебели, обучение и прочее, но меня устраивали большая кровать посередине квартирки-студии, комод и стол со стульями на кухне. Пусть я и просиживал здесь целыми сутками, сходя с ума от скуки, все равно не видел смысла захламлять пространство. Да и после дома на холме хотелось пустоты. Устал смотреть на пыль на ненужных вещах.

Уже вечером, сгорая от нетерпения, я накинул на себя куртку и направился к кафе. По дороге все никак не мог перестать курить. Сигарета за сигаретой отправлялись в мусор, будто у меня в кармане хранились запасные легкие. Никак не мог успокоиться. Даже когда остановился прямо напротив больших окон, за которыми проглядывались небольшие столики, оливкового цвета обои, оранжевая плитка на полу и осенний декор в виде листьев, тыкв и гирлянд. Это место любили студенты: недорогой кофе и вкусные десерты, а еще сравнительная тишина. Только тихая музыка восьмидесятых.

Я юркнул под козырек от накрапывающего дождя, достал еще одну сигарету и принялся разглядывать снующих туда-сюда людей. Я и не надеялся увидеть среди них Элизабет. Но вдалеке мелькнула ее фигура, все с такой же расслабленной походкой. Я любил за ней наблюдать: как она разговаривала, как улыбалась, танцевала, рисовала или лежала рядом. Так мне казалось, что спокойствие окутывает каждую клеточку тела, унимает бурю внутри. И сейчас наблюдал за ней до тех пор, пока она не заметила меня и не ускорила шаг.

– Ты, я, ночь, – что-то знакомое, да? – спросила Элизабет, останавливаясь около меня. Я рассмеялся, выдохнув дым.

– Не думал, что ты придешь.

– Как и каждый раз.

– Я скучал, – признание сорвалось с губ так же легко, как ложь для фальшивых друзей. Я затушил сигарету и повернулся к девушке. На лице Элизабет не было ни капли веселья или злости, только какая-то невообразимая печаль. Лиззи сменила стиль: исчезло все, в чем чувствовалась свобода. Но почему-то я все равно ощущал рядом с ней это безумие.

– Я тоже, – что-то внутри дрогнуло, кольнуло, будто ничто во мне не думало об этом. Будто ее слова оказались стрелой, попавшей прямо в сердце, а между нами не все было потеряно.

Может быть, у нас все же потрачены не все баллы счастья.

– Идем, – я кивнул в сторону кофейни, мы вошли в теплое помещение, окутанное теплым светом гирлянд-лампочек, заняли самый дальний столик в углу в попытке спрятаться от чужих глаз.

Лиззи тянула через трубочку какой-то непонятный кофе со сложным названием, я обошелся капучино, хотя по времени уже стоило бы пить лавандовый чай. Мы разговаривали обо всем, как и раньше, не замечая всех этих прошедших недель врозь, будто не расставались вовсе. Я бы хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Как и все вечера, что я провел рядом с ней.

Это было так по-семейному уютно, так тепло – наша встреча. Мы сидели в кофейне, куда обычно забредали студенты в поиске тишины и глотка кофеина. Мы были почти обычными людьми, без криминала за спиной, без будущего, которое предопределено другими. Элизабет смеялась от моих шуток, вспоминала лето, рассказывала о том, как