Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Я вздохнула, посмотрела на тётушку. Подумала: если я ей сейчас скажу, что она пятьдесят рублей этому Лужину выдала, вряд ли она это одобрит. Но, с другой стороны, земля-то круглая, никогда не знаешь, что тебе может понадобиться.

— Семён, — сказала я начальнику охраны, — проводи Радослава Евгеньевича. И выдай ему пятьдесят рублей.

Семён Лесков удивлённо на меня посмотрел, но комментировать приказ не стал. А на лице Лужина отобразилась нечаянная радость.

Совсем плохо у него с деньгами. Как же так, вроде принадлежит к драконьему роду, а денег совсем нет? Надо бы про него выяснить, что у них там за проблемы.

Пока Семён ходил, я пригласила Луку Мироновича присесть за стол. Тётушка плюхнулась рядом, с подозрением на него глядя.

Подозреваю, что Лука Миронович был похож на покойного супруга Юленьки. Именно поэтому у тётушки и было такое растерянное выражение лица, вряд ли она была знакома с этим человеком.

Вскоре пришёл слуга, принёс самовар, чайник и чашки.

Я подумала, что если ко мне так каждый час будут гости приходить, то я скоро от чая лопну.

Но вот на ужин оставлять Луку Мироновича я не хотела. Было у меня какое-то неприятие этого человека, то ли из-за его акцента, то ли из-за внезапности появления.

— Ну, так всё-таки скажите, Лука Миронович, какими судьбами?

— Узнал я, что вы вдовой остались, Юлия Павловна, и приехал вам помочь.

— Что-то вы припоздали, — еле удержавшись от сарказма, произнесла я, — у меня уже скоро траур заканчивается, — я намеренно говорила холодно, рассчитывая на то, что он обидится и уйдёт.

Но, похоже, что-то ему было нужно, потому что он на меня никак не обижался.

— А я ведь, Юлия Павловна, вот по какому делу приехал, — в конце концов заявил он.

Лука Миронович достал конверт, из него вытащил сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вот, поглядите-ка. Сегодня заявление занёс в нотариальную контору.

Я осторожно взяла бумагу, только по выражению лица Луки Мироновича понимая, что ничего хорошего для меня в этой бумаге нет.

Так и вышло. Это был иск от Луки Мироновича Завадского о несогласии с завещанием Лавра Петровича Завадского.

— И что? — спросила я.

Тут главное — не показать, что смущаешься. Никакого права он не имеет.

— Так вот, по-родственному решил вам сказать, Юлия Павловна. Может, мирно решим? Договоримся? Не будем доводить дело до суда?

Я подумала: «Вот же нашёл дурочку. А ведь Юленька бы, наверное, согласилась, напугалась бы, что её в суд потащат, и согласилась.»

— Нет, Лука Миронович, — сказала я.

И увидела радостное выражение на лице тётушки. Вот кто по-настоящему за меня радуется, что денежки в семье останутся!

А вот Лука Миронович не ожидал, чуть чаем не поперхнулся.

— Что значит «нет», Юлия Павловна? Я вас не понимаю.

— А что ж тут непонятного? — сказала я. — «Нет» — это всегда «нет». Не договоримся мы с вами полюбовно. Хотите, подавайте в суд.

— Зря вы так, Юлия Павловна, — сказал Лука Миронович после секунжной заминки. — Если вы считаете, что суд я не выиграю по вашим рассейским правилам, то у меня есть документ, ещё нашим дедом выписанный,