Тёмный защитник - Ноа Хоуп

class="p1">– Да, но это было ничто по сравнению с тем, что я подвел тебя, – тихо ответил Алессио, глядя на наши соединенные руки. В его глазах читались тоска и сожаление. – Затем мы вернулись домой на Сицилию. Мне запретили общаться с кем-либо вне семьи. Я старался убедить брата помочь мне узнать, кто ты, и найти способ связаться с тобой. Но тогда он был слишком занят тем, чтобы заслужить доверие отца. Брат не мог пойти против его воли, даже ради меня. Да и тогда, если честно, наши отношения были сложными. Хотя, наверное, он скажет, что и сейчас мало что изменилось.

Алессио сумрачно усмехнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула печаль, но другого рода.

– Я злился на него, на отца, на весь мир. Я был подростком и ничего не мог сделать, чтобы найти тебя. Поэтому… сдался. Но никогда не забывал тебя.

– Я тоже… – призналась я, ощущая, как сердце сжалось от его слов. – Я ждала тебя очень долго, надеялась, что ты вернешься или хотя бы оставишь какое-то сообщение. Но время шло, и я решила, что ты просто забыл обо мне.

– Я никогда не забывал, – твердо произнес он, встречаясь со мной взглядом, таким глубоким и проникновенным, что я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – Каждый день думал о тебе, представлял, как живешь, где ты сейчас, чем занимаешься, есть ли у тебя парень. Когда я вырос и у меня появились деньги и связи, начал искать тебя. Я думал, ты живешь где-то рядом с той площадкой, но ни одна девочка твоего возраста с похожим именем и внешностью не фигурировала в документах жителей вашего района.

– Да, – кивнула я. – Отец скрывал меня от своих врагов и не хотел афишировать мое существование. Он боялся, что меня могут использовать как рычаг против него. Хотя именно так и произошло.

Я еще не была готова полностью выложить всю правду о себе, но после того как Алессио открылся мне, понимала, что он заслуживает знать хотя бы часть.

– Я рассказывала о тебе Микеле, и мы пытались найти тебя, но это было невозможно без твоего имени, – призналась я, вспоминая долгие часы, проведенные в попытках собрать хоть какую-то информацию.

– Именно эта скрытность и позволила мне понять, что ты и есть та самая Марси, – сказал Алессио с горькой иронией. – В ту ночь, когда Доменико предложил обменять тебя на порт, я ожидал, что Анджело пойдет на все – лишь бы спасти единственную дочь. Но он отказался. Как-то чертовски странно. Либо твой отец не дорожил тобой, либо у него был хитрый план. Я уже пытался найти о тебе информацию, но ты как призрак – никаких упоминаний и следов. И тогда я вспомнил твою вторую фамилию – Скварчалупи. Она показалась мне подозрительно знакомой, но я не мог понять откуда. У меня были всего сутки, чтобы выяснить, ты ли та самая девочка.

Я внимательно слушала его, не перебивая. Тайны прошлого начали складываться в единое целое, что пугало меня.

– И тогда ты решил жениться на мне? – тихо спросила я, осознавая всю нелепость ситуации. – Если бы отец согласился, вам пришлось бы вернуть меня. Но ты не смог бы снова проникнуть на территорию Каморры. А так, в качестве моего мужа, не было бы угрозы войны между нашими семьями.

– Мне было плевать на это, Марсела, – отрезал он со стальными нотками в голосе. – Меня волновало только одно: я хотел узнать, правда ли ты та самая Марси. Вероятно, мне следовало прийти к тебе и спросить напрямую, но не было никакой гарантии, что ты не попытаешься этим воспользоваться. Ты могла бы просто притвориться, чтобы манипулировать мной.

Я кивнула. Алессио прав. Если бы он не был моим защитником, именно таким образом я бы и поступила, чтобы спастись… и уничтожить похитителя, играя на его слабостях. Мы оба стали заложниками собственных семей и обстоятельств, и это осознание мучило меня.

– Но потом… в той комнате… я понял, что, даже если ты не та Марси, я все равно уже не смогу отпустить тебя, – искренне продолжил он, и во взгляде Алессио появилась не свойственная ему мягкость. – И решил, что мой единственный шанс – свадьба. Как бы ты ни ненавидела меня, ты бы сделала все что угодно ради своего брата.

При упоминании Микеле я невольно поежилась. Его жизнь всегда была для меня на первом месте.

– Ты бы действительно убил его? – спросила я, боясь, что ответ разобьет мое сердце на тысячи осколков.

Алессио долго молчал, на его лице ходили желваки, а руки сжимались и разжимались. Я чувствовала, что его раздирают противоречивые эмоции.

– Не уверен… Наверное, ранил бы, но не смертельно. Я понял, насколько он важен для тебя. Вряд ли я смог бы причинить ему серьезный вред. Это бы только оттолкнуло тебя, независимо от того, являешься ты моей бабочкой или нет.

– Микеле… мой близнец, и между нами очень сильная связь, – пробормотала я, обнажая перед ним свою уязвимость. – Если бы ты убил его, я бы никогда не простила тебя, Алессио.

Он угрюмо склонил голову, принимая во внимание мою откровенность. Тишина повисла между нами, прерываемая лишь тихим тиканьем старинных часов на стене.

– Мне нужно было время, чтобы выяснить правду. Мои люди проверяли, фигурировала ли где-то твоя другая фамилия в документах о владельцах территории в том районе, – продолжил он после паузы. – А пока я рассчитывал, что здесь, вдали от всего мира, ты расслабишься и сможешь открыться мне. Я надеялся осторожно выяснить, была ли ты той девочкой на площадке.

Я взглянула на него исподлобья, чувствуя, как внутри начинает нарастать злость.

– Так вот для чего был фарс с ужином? – сердито спросила я и прищурилась.

Алессио кивнул, а я недовольно поджала губы.

– Да, я надеялся, что мы сможем поговорить… как нормальные люди.

– Нечего было звать ту суку к столу! – ревниво и обиженно воскликнула я.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

– Марсела, если бы ты не устроила шоу в своей комнате… – прохрипел Алессио, его голос стал соблазнительно низким. Он протянул руку и взял меня за подбородок, мягко, но настойчиво заставляя встретиться с ним взглядом.

Его прикосновение было одновременно нежным и властным, и у меня перехватило дыхание.

– Вся такая сексуальная, удовлетворяешь себя… Я бы никогда не сделал ничего подобного. И неважно, ты та самая Марси или нет, ты все равно моя. Меня не волнуют другие женщины, и я был искренен в церкви.

И