Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— О, давай, Пит, отличная идея! — соглашается Даниэль, и переводит взгляд на Эдварда. — Эй, Эдвард, у нас для тебя ответственное задание.

— Какое? — хмурится Эдвард.

— Успокой своего братика.

— Да, чувак, а то папочка что-то до сих пор сидит какой-то пришибленный и взволнованный, — отмечает Питер. — У вас получается утешать друг друга намного лучше, чем у нас.

— Ладно, балбесы, валите уже, — с легкой улыбкой вздыхает Эдвард. — Пригляжу я за нашим пингвинчком и поразвлекаю его.

— У тебя все получится, мы в тебя верим! — сжав руку в кулак и приподняв ее, бодро произносит Даниэль.

— Тогда вам ответное задание: успокоить Наталию и сказать ей, что со мной все в порядке.

— Все сделаем, мистер МакКлайф! Не переживайте!

— Окей, свободны!

Даниэль и Питер в шутку делают перед Эдвардом поклон, а затем под его тихие смешки направляются к выходу из палаты и закрывают за собой дверь после того, как покидают ее. Сам Эдвард все это время с легкой улыбкой смотрит им вслед, бросает короткий взгляд на свои руки и, немного покопавшись пальцами в своих волосах, обращает внимание на загрустившего и несколько встревоженного Терренса.

— Хм, а они правы, — задумчиво произносит Эдвард. — Ты и правда сидишь какой-то пришибленный.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы на твоих глазах погибал близкий человек, — хмуро бросает Терренс.

— Но ведь теперь со мной все хорошо. Причин переживать нет. Так что ты можешь выдохнуть и расслабиться.

— Врачи ведь и сами не знают, что за яд был в той бутылке. А значит, никто не может сказать, какой может быть последующая реакция организма.

— Ну да, согласен, желудок все еще болит. Нехило так, буду честен. И я прямо-таки чувствую, как у меня горит все лицо. Но в остальном все отлично.

— О да, по тебе видно, как все отлично! Весь бледный как хер знает кто и измученный.

— Прямо как ты! Да еще и руки вон трясутся!

— Чешутся врезать ими тебе посильнее, — низким голосом огрызается Терренс.

— Я пока что ничего не сказал и не сделал.

— Не сделал? Не сделал? Ты это, блять, сейчас СЕРЬЕЗНО?

— Спокойно, Терренс, спокойно! Не надо так нервничать.

— Да ты, крысеныш, хоть знаешь, что я почувствовал в тот момент, когда у тебя произошла остановка сердца? — повышает голос Терренс. — Знаешь, как у меня чуть крыша не поехала?

— Представляю. Раз Роуз с Перкинсом жаловались на тебя и рассказали, как ты наорал на невинную девчонку.

— Тебе, блять, смешно, а я сдохнуть хотел! От отчаяния! От мысли, что ты, сука, был в паре шагах от гибели.

— Я не смеюсь! Я все прекрасно понимаю.

— Ты всегда обожал мотать мне нервы, и я к этому привык. Но то, что произошло сегодня, уже слишком. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Думаешь, я этого хотел? — широко распахивает глаза Эдвард. — Думаешь, я так мечтал оказаться на больничной койке и через силу улыбаться и шутить, пытаясь забыть о боли в животе и тошноте в горле?

— Как ты мог, Эдвард? Как мог так облажаться? Как можно не пошевелить мозгами и не догадаться, что с той бутылкой что-то было не так?

— Я уже сказал, что это моя вина! И я признаю свою ошибку. Да, я дебил, и я облажался.

— Блять, да за тобой все время глаз да глаз нужен! Вот стоило мне немного ослабить внимание, как ты вляпался в какую-то херню! Ты выжрал почти всю полуторалитровую бутылку отравленной воды и чуть, сука, не сдох!

— Я уже давно не ребенок, Терренс. Все мои ошибки – это моя личная ответственность. Раз я ошибаюсь, то мне и придется за них платить.

— В этот раз ты мог заплатить слишком дорого.

— Значит, такова была моя судьба.

— Не смей так говорить! — взрывается Терренс. — Не смей говорить, что твоя смерть – твоя судьба!

— Ох, братан, ну что ты опять начинаешь? — устало вздыхает Эдвард.

— Я начинаю? Я НАЧИНАЮ? ДА Я ЕЩЕ ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЛ!

— Эй-эй, только не надо орать. Сейчас сюда сбежится весь персонал на больницы.

— Не затыкай рот старшим!

— И чего ты пытаешься добиться этими орами?

— МОЗГИ ТЕБЕ ВПРАВИТЬ! КОТОРЫХ У ТЕБЯ ОТРОДЯСЬ НЕ БЫЛО!

— Слушай, мне и так херово, а тут ты еще со своими истериками. У меня нет сил и желания с тобой возиться.

— Их бы не было, если бы ты все время меня не провоцировал! Если бы не клевал мне мозг каждый чертов день!

— Ах, значит, это я виноват в том, что ты не умеешь держать себя в руках и психуешь по любой мелочи?

— МЕЛОЧИ? — краснеет от переполняемого им гнева Терренс. — То есть, твоя смерть – ЭТО, СУКА, МЕЛОЧЬ?

— Я знаю и верю, что ты переживал. Но пожалуйста, давай обойдемся без вот этого всего.

— Я думал, что только Ракель может до чертиков бесить меня, но ты уже давно превзошел ее по всем параметрам. Ты стал моей главной занозой в заднице и головой болью на всю жизнь с тех пор, как встретил тебя.

— Вообще-то, я не заставляю тебя носиться со мной как курица с яйцом, — отмечает Эдвард. — Это твое желание. Не мое, мамино, папино или еще чье-то. Ты сам взвалил на себя эту ответственность.

— Потому что кроме меня больше НЕКОМУ!

— Хочешь жить спокойно – положи на это огромный болт. Мне будет даже лучше, если ты перестанешь меня контролировать.

— Ага, чтобы ты, сука, точно сдох? ЧТОБЫ МЫ ВСЕ, БЛЯТЬ, ЗАЛИВАЛИСЬ СЛЕЗАМИ НА ТВОИХ ПОХОРОНАХ?

— Терренс!

— Если бы я не держал тебя за штаны, ты бы сдох уже очень давно. Вон сколько раз за все это время влипал во всякое дерьмо. ПО СВОЕЙ, БЛЯТЬ, ВОЛЕ!

— Да что ты? Без тебя никуда?

— НИКУДА!

— А как же я тогда жил до того, как мы встретились? Как? Ведь я также влипал в неприятности, мне надирали задницу… Но ничего, жив остался!

— Потому что отец мог вовремя