Проклятие Теней и Льда - Катарина Маура

Я не смею признаться, но он — воплощение всех моих мечтаний тоже. Когда я впервые приехала в Элдирию, все, чего я хотела, — это уехать. Я отчаянно хотела вернуться домой, к той жизни, которую оставила позади. Но в этот момент я не могу представить, что хотела бы быть где-то еще, кроме как в объятиях Феликса.

Феликс поворачивается к окну и напрягается.

— Арабелла, — шепчет он. — Посмотри на улицу.

Я поворачиваюсь в его объятиях и широко раскрываю глаза, когда понимаю, что на освещенных фонарями участках нет снега. Скорее всего, это продлится недолго. К завтрашнему утру свежий слой снега покроет землю, но на несколько мгновений мы избавились от него. Я кусаю губу, гордость и смущение смешиваются в эмоции, которую я никогда раньше не испытывала.

— Ты увидишь, Арабелла... мы с тобой изменим будущее Элдирии.

Я поворачиваюсь в его объятиях, чтобы посмотреть на него, и убежденность в его глазах заставляет меня затаить дыхание.

— Да, — говорю я ему. — Мы изменим.

Впервые с тех пор, как мы пришли к соглашению, я действительно в это верю.

Глава 33

Арабелла

— Мы думаем, что это может помочь навсегда согреть землю, но многое еще находится на стадии обсуждения. На данный момент, я считаю, что было бы неплохо начать с небольшого участка на нашей частной территории, чтобы мы могли оценить, работает ли это, и не повредит ли это проклятие, — говорит Элейн. — Тот факт, что тебе удалось растопить снег, вселяет больше надежды, чем ты можешь себе представить. Я годами накладывала заклинания, чтобы растопить снег, но проклятие не поддается моей магии.

Я обнимаю себя за плечи и вежливо киваю, стараясь изо всех сил скрыть свое смущение. Элейн пришла ко мне сегодня утром в шоке от того, что вокруг дворца исчез снег, накопившийся за несколько месяцев. Я поспешила объясниться и в конце концов сказала ей, что просто тренировалась и потеряла контроль, но боюсь, что она меня раскусила.

Я киваю на рисунки, которые она мне показывает, и беспокойство в моей груди утихает.

— Это будет сложно осуществить, и Феликсу придется много работать.

— Да, придется, — признает она. — Но он всю жизнь ждал, чтобы сделать что-то подобное. Если это сработает, бремя нашего народа значительно облегчится. Мы не совсем понимаем, почему, но ты, похоже, не подвержена воздействию проклятия. Оно не преследует тебя так, как нас. Каждый маг в этой империи чувствует его влияние. Каждый раз, когда мы используем свои силы, небольшая их часть утекает. Такое ощущение, будто мы раскрываем проклятию наше местонахождение, а наша собственная магия работает против нас, разрушая все, что мы пытаемся построить.

Я кусаю губу, страх овладевает моими мыслями, пока я смотрю на планы подземных труб. Ему понадобились дни, чтобы восстановить конюшню, разрушенную проклятием, а теперь мы просим его помочь превратить сталь в трубы, чтобы удовлетворить потребности в количестве, которые наши рабочие не могут удовлетворить самостоятельно, а затем транспортировать их глубоко под землю. Как только это будет сделано, я должна нагреть трубы и надеяться, что это достаточно нагреет температуру земли, чтобы мы могли выращивать урожай. Это если проклятие не нанесет ущерба; оно может разрушить трубы, прежде чем я успею их нагреть, или температура может упасть еще больше, погасив создаваемое мной тепло. Тогда есть все шансы, что я не смогу нагреть трубы вообще. Пока что все, что я могу делать сознательно, — это поджигать мелкие предметы. Я еще не смогла сделать ничего большего. Элейн работала над этим планом с того момента, как я рассказала Феликсу о своих огненных способностях, но я боюсь, что подведу ее.

Я вздрогнула от голоса Феликса.

— Ты позволяешь своим мыслям управлять тобой, Арабелла?

Я поворачиваюсь в сторону его голоса и вижу его стоящим в дверях приемной, где мы с Элейн провели утро. Его глаза неторопливо блуждают по моему телу, и я чувствую, как жар приливает к моим щекам, когда в моей памяти всплывают яркие воспоминания о прошлой ночи. То, как он смотрел на меня, когда держался на мне, как он стонал мое имя, как его глаза закрывались, когда он входил в меня. Больше всего мне запомнилось то благоговение, которое я видела в его глазах всю ночь. Сегодня у него то же самое выражение лица.

— Ты сможешь это сделать. Я верю в тебя, — говорит он мягким голосом. Феликс подходит ко мне, обнимает меня за талию и наклоняет голову ко мне. Он никогда не прикасался ко мне так на публике, и хотя это меня удивляет, мне это нравится.

К счастью, между нами нет никакой странности. Я уверена, что мои щеки покраснели, и в его глазах читается понимание, но между нами нет никакой неловкости. Скорее, это новый вид близости. Такой, о существовании которого я не знала.

— Я тоже верю в тебя. Это будет нелегко.

Феликс наклоняется и откидывает прядь волос за мое ухо.

— Я знаю, что это будет нелегко, но мы справимся вместе.

Он обнимает меня, наклоняясь, чтобы посмотреть на схемы на столе.

— Я никогда не преобразовывал столько металла, — бормочет он, в его глазах мелькает неуверенность. Я прижимаюсь к нему, молчаливо поддерживая его, и он крепче обнимает меня.

— Я верю в вас обоих, — говорит Элейн. — С вашей помощью мы вполне можем одержать верх в этой борьбе. Сначала мы начнем с атриума, и если это сработает, перейдем к более крупным частям города. На каждом этапе мы будем делать паузы, чтобы оценить ущерб, нанесенный проклятием, но пока что проклятие не коснулось императрицы. Надеюсь, это распространится и на ее стихийные силы.

— Хотя в теории это может сработать, я не знаю, как поддерживать огонь. Каждый раз, когда моя концентрация ослабевает, огонь гаснет.

— Мы будем тренироваться вместе, — обещает Феликс, успокаивающе глядя на меня. — А если это не сработает, то попробуем что-нибудь другое. Честно говоря, это идея с низкими шансами на успех и высокой зависимостью от тебя. Мы просим от тебя слишком многого.

— Я сделаю все, что необходимо, — уверяю я его, желая, чтобы я могла предложить больше уверенности.

Большой палец Феликса скользит по моей талии, неспешно рисуя круги, и я кусаю губу. Что нужно, чтобы я могла создавать постоянное тепло, такое, какое нам нужно? Одни только мысли о Феликсе