Нуждаясь в надежде - Роза Аркейн

мне нечего было сказать. Мне было что, только никто не слушал, никто не понимал. Со временем я просто решила не тратить на это своё время. Порой чем больше стараешься, тем сильнее страдаешь.

– Тогда зачем я тебе нужна?

– Ты моя новая игрушка, – широко улыбается он, – моя старая вышла из строя, а ты её заменишь.

Одинокая слеза стекает по моему лицу. Колт высовывает язык и слизывает её.

– М-м, как вкусно. Мне придётся заставить тебя много плакать. Твои слёзы слишком хороши на вкус.

Желчь подступает к горлу от этого омерзительного действия. Его слюна противно застывает на моей щеке. Я сопротивляюсь с желанием поднять руку и вытереть её.

Его руки отпускают меня, а затем он прижимает меня к стене всем своим телом. Я вижу блеск от железа, прежде чем оно приближается ко мне.

– Не надо, – шепчу я, мотая головой, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Перестань двигаться, – злится он, ударяя рукояткой мне в челюсть.

Кровь заливает мой рот, и я сглатываю её, ощущая сладко-терпкий вкус. Однако теперь я не двигаюсь.

Он подносит нож к моему горлу, проводя тупой стороной, а когда достигает толстовки, то разрезает её прямо по вертикали. Холодный воздух окутывает меня, когда он раскрывает меня перед собой, пока его руки ложатся поверх моих грудей в лифчике.

Хорошо, что сегодня я решила не надевать один из кружевных лифчиков, а выбрала самый обычный. Тем не менее я вижу блеск в глазах Колта. Они у него янтарные, больше отдающие желтоватым оттенком, совсем как у рептилии.

Я выдыхаю, когда его руки покидают моё тело. Но увидев, как он подносит ко мне нож, снова напрягаюсь. Мне противно от одной мысли, что он увидит меня голой. Не говоря о том, что он будет делать со мной потом.

Острая боль пронзает меня, и я вскрикиваю, когда я чувствую тёплую струю крови, стекающую вниз по моей груди. Я смотрю вниз и вижу небольшой порез на моей левой груди выше лифчика.

Звук пощёчины отображается от стен в пустой бетонной комнате, когда моя голова отлетает вправо. Я поднимаю руку, пытаясь унять болезненные ощущения. Слёзы сразу подкатывают к глазам, а я изо всех сил пытаюсь их сдержать.

– Мы сыграем в одну игру, – водя ножом по моей левой груди, говорит он. – Я не хочу услышать от тебя ни одного слова, ни одного грёбаного звука, пока я буду играть на твоей коже, как на своём холсте. Не сможешь вытерпеть новый порез – я буду резать тебя снова и снова. Ты меня поняла?

Я отчаянно кивнула.

Нажав на лезвие, он резким движением сделал надрез. Я пыталась быть тихой, прикусив губу, но она оказалась разбитой после его пощёчины, так что тихий звук вырвался у меня от неожиданности.

Колт лишь ухмыльнулся, вернулся к правой груди и сделал новый надрез. На этот раз я сжала руки и впилась ногтями в ладони, пытаясь игнорировать это.

– Очень хорошо, куколка. Поиграем ещё?

Он ведёт себя, как будто он хищник, а я его добыча. Только он просто обычный шакал. Колт никогда не станет настоящим хищником. Он не выслеживает своих жертв, он не может играть с ними психологически. Он обычный психопат-садист, который возбуждается, причиняя боль тем, кто слабее его.

Я немного выдыхаю, когда его руки отрываются от меня. Только это длится недолго, он делает шаг от меня, и от недостатка сил стоять ровно на ногах я падаю. Воздух выбивается из моих лёгких, когда я ударяюсь о бетон, опираясь на ладони, чтобы не стукнуться головой или моей израненной кожей. Только инфекции мне не хватало. Хотя я и не знаю, где до этого был его нож.

– Встань, – приказывает он.

Я пытаюсь, но обезвоживание и усталость берут верх, и я падаю обратно.

– Я сказал тебе встать, – рычит он на меня и наносит удар ногой прямо по рёбрам.

Мне сложно дышать, сильная пульсирующая боль отдаётся по всей верхней половине моего тела. Я уверена, что одно из моих рёбер сломано.

Снова сделав попытку встать, я терплю неудачу и вновь получаю ногой по рёбрам. Стискивая зубы и глотая кровь, я поднимаюсь с третьей попытки, пошатываясь.

Мне нужно сделать это. Мне нужно продержаться. Я уверена, что Кирсан скоро придёт за мной.

К тому времени, когда он закончил, у меня не осталось сил. Слёзы безмолвно стекали по моему лицу, и он ловил каждую из них, пока делал небольшие надрезы и наблюдал за тем, как моя кровь окрашивала кожу.

Боль была невыносимой. И если я издавала хотя бы малейший звук, он заставлял меня пожалеть об этом, надавливая на лезвие сильнее.

Я была на грани потери сознания, когда он отошёл от меня, предварительно вытерев нож о мою разрезанную толстовку.

– Сделаем перерыв, – прошептал он мне на ухо. – Скоро я вернусь с новой игрой, куколка.

Когда свет выключился, я сползла по стене вниз. Мне хотелось обнять себя, успокоить, вселить надежду. Только вот боль была слишком невыносимой, чтобы прикасаться к себе, поэтому я просто сидела.

В воздухе витает резкий металлический запах. Кровь делает кожу влажной. А в этом сыром подвале и так холодно. Мурашки от холода покрывают мою кожу. А я даже не могу укутаться и согреться.

Я поняла только то, что каждый раз, когда я думаю, что мой отец не мог бы этого со мной сделать, я убеждаюсь в обратном. Горький опыт для кого-то является лучшим. А я для меня, пожалуй, станет последним.

Как я выберусь отсюда живой и вменяемой?

Да и выберусь ли вообще?

Глава 34

Кирсан

На моё удивление Аметист хорошо постаралась. Сначала мы хотели выманить его из дома, только вместо этого решили просто вырубить. У Марса этого дерьма много, как-никак его отец – король фармацевтики.

Как хорошая дочь, она отнесла отцу чай и посидела с ним, пока он всё не выпил. Мы не могли рисковать, поэтому средство было сильным. Один глоток, и он в отключке.

Аметист хотела присутствовать, только мы не могли позволить ему отклоняться от темы, либо давить на жалость.

Лучшее место было бы в доках, но девочкам там было не место. Поэтому мы привезли его в один из бывших конспиративных домов. Это место было скорее запасным, если кто-то и приедет сюда, то ничего не найдёт.

В подвале пахло сыростью, кроме матраса, на полу ничего не было. Большего нам