Принцип злой любви - Алена Воронина

Я шла к автобусной остановке в надежде, что смогу быстро добраться до поселка, в котором когда-то, кажется, в другой жизни устанавливала программы и чистила ноутбук одному очень милому пожилому мужчине. Звонить до девяти утра не стала, боялась, что он спит. Но время пришло. Не пристало так являться. Да и можно его заранее обрадовать.

Гудки все шли и шли, бесконечно долго, пока, наконец, на мгновение не повисла тишина, а потом мужской хриплый голос ответил:

— Алло…

— Михаил Федорович, здравствуйте, это Виктория.

— Здравствуйте, только это не Михаил Фёдорович, — сообщил мне безликий голос.

— Прошу прощения, а можно мне с ним поговорить?

— А вы кто? — голос звучал устало и чуть настороженно.

— Я знакомая его сына и хотела…

— А … — вдруг понял незримый собеседник, — вы, наверное, узнали, что Егор пропал?

— Д-да, — запнулась я.

— К сожалению, Михаил Фёдорович в больнице, у него от этой новости было предынфарктное состояние.

— Господи, как он? — взволнованно спросила я.

— Сейчас лучше.

— А где он находится? Может быть, требуется помощь какая-то?

— В Первой Городской больнице в кардиологии, в реанимации. А помощь… Ну, если только вы скажете, что Егор жив и здоров.

Я закашлялась и, поблагодарив, отключилась, правда, так и застыв посреди пустынной улицы каменным изваянием.

Мы с Антоном и Анютой отлично посидели, я даже пела, я просто так пела (чего совсем не умею), я ожила, потому что сообщение в соцсети, оно стояло у меня перед глазами до сих пор:

«Вика! Помоги, мне больше некого просить сейчас. Я пока не знаю, как проблему решить. Главное, чтобы отец не волновался! Только ему и никому другому надо сказать, что я в порядке. Понимаю, ты решишь, что это фейк. Потому, хочу извиниться за глупый выпад тогда на кухне, на самом деле я очень благодарен тебе и за ноут, и за помощь. Я бы не хотел постороннего человека, тем более девушку, впутывать в эту историю, а получается, что ты единственная сейчас, кого я могу попросить о помощи с учетом происходящего. Буду по гроб обязан! Егор.»

Вот давайте только без гробов.

— Здравствуйте, такси, пожалуйста, до первой Горбольницы…

Господи, во что я ввязалась?

Глава 13

Единственный способ сохранить здоровье — это есть то, чего не хочешь, пить то, чего не любишь, и делать то, что не нравится.

Марк Твен

В больницу никого не пускали. Точнее, почти никого. Например, мужчину, у которого по скорой попала в отделение гинекологии беременная жена с кровотечением, и который при мне едва не выбил охраннику зубы, пустили. К двум ожидавшим молодцам спустились их родственники, хотя, судя по виду, лучше бы последние лежали и желательно под капельницей и присмотром врачей.

Что же, теперь ясно, почему возмущение и ругань — привычное «музыкальное сопровождение» для подобного места.

Постояв в переполненном людьми холле, я вышла на свежий воздух, будучи в полном замешательстве. Пожалуй, езда на такси хоть и накладна в финансовом плане, но весьма полезна для мозга.

И прежде всего меня заставил взволнованно искать ответы вопрос:

«Почему? Почему именно я?»

Неужели Егору некого было просить о помощи? У него наверняка полно друзей, сослуживцев, поклонниц, в конце концов, которые, похлеще мужчины в холле будут, если их объекту поклонения необходимо, они пойдут к цели по трупам (фигурально выражаясь).

Почему Егор прячется? А ведь он именно прячется.

И почему я стою здесь, начхав на здравый смысл и логику?

Да, на последний вопрос с горем пополам я могла ответить.

Потому что мне безумно жалко пожилого мужчину, которого, похоже, едва не хватил удар после новости об исчезновении сына. Это, пожалуй, все. Ладно, вру, не все, но вторую причину я не то чтобы готова принять, я ее озвучить сама для себя не готова.

Что делать будем, Виктория Алексеевна?

Сердце странно колотилось, будто адреналин уже попал в кровь и продолжал поступать небольшими дозами. Он заставлял мозг пусть не лихорадочно, но настойчиво стремиться к поискам выхода, и не абы какого, а того самого, неправильного, и нелогичного.

Черт возьми, и как мне это сделать?

Пожалуй, для начала стоит попытать счастье с охранником.

В холле благодаря выходному дню было форменное столпотворение. Когда все эти люди успели мимо меня проскочить, непонятно, видимо пока я рассматривала странные облака, низкие, почти черные, мчавшиеся по уже, считай, зимнему небу, как жуткие вражеские дирижабли из фэнтези романов. Притом, что их светлые собратья, зависшие чуть выше, кажется, никуда не торопились. Это небесное представление отлично отражало сумбур, творящийся в моей голове, где умная светлая логика смотрит свысока на глупый позыв гормонов.

— Вы совсем без сердца? — воскликнула в сердцах высокая женщина с большой холщовой сумкой и сброшенным с головы платком, который, оказавшись зажатым между воротом пальто и толстой косой, вместо того, чтобы упасть, застрял и красным пятном маячил перед глазами невысокого охранника. — Там моя золовка! У нее тут никого нет! Она там без трусов, без носков. И без гроша!

— Не положено! — отрезал мужчина, который, похоже, в силу своей безжалостности казался старым и вредным.

— Да как же так-то?! Я же с области сюда… — тетка не была готова к такому отношению и непониманию. Безразличию…

Мде, с одной стороны синдром вахтера и царька в действии, а с другой, у него тоже инструкции…

Некоторым все же везло, и, получив в регистратуре заветный билетик, они прошмыгивали мимо грозного Цербера, даже не глядя в его сторону.

— Зиновьев Михаил Федорович.

— Девушка, — посмотрела на меня поверх очков весьма неодобрительно полная дама за толстым стеклом в закутке с надписью «Регистратура», — он в реанимации. Туда только родственникам ближайшим с разрешения главврача. А вы кто?

— А я…

А я окинула взглядом огромную очередь из тех, кому предстояло доказать стражу больничных врат право на вход без предварительно выписанного билета и, если честно, меня охватило такое горькое по вкусу чувство, сродни отчаянию.

Возле регистратуры и справочной также толпился народ с сумками и передачами в бахилах и без верхней одежды. Чуть дальше разбегались в стороны коридоры и стояли по бокам зеленые кушетки для того, чтобы хоть малая часть посетителей могла дать отдых уставшим ногам. Туда-то я и плюхнулась, достала телефон и открыла браузер.

Сообщение Егора так и висело в закладках.

«Я не могу попасть к вашему отцу. Он в реанимации первой городской больницы»

Сообщение было отправлено, но