Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

class="p1">Неделя проходит как вечная ночь. Я почти не ухожу от постели Валери. Сплю рядом, держа ладонь на её руке — чтобы чувствовать слабое, но верное тепло.

Эстель приносит настои. Мира следит за огненным артефактом, чтобы в комнате было тепло, но не душно.

Фэрин держит слово, лечит Валери, как и обещал. И каждый раз, когда отправляется к жене и своим драконятам, говорит, что с Валери всё будет хорошо. Я почти верю.

Дэйнарин прилетает дважды — приносит новости. Мерилин уже открыл дело. Орден Южной Сиерии ждёт наши показания. Имя Сералины начертано красным в их реестрах.

На седьмой день Фэрин снова стоит у её кровати.

— Готов? — спрашивает он меня.

— Делай, — отвечаю.

Он поднимает руки. Серебристое сияние дрожит, как морозный иней на стекле, и по телу Валери, словно тонкая пелерина, стекает слабый белый свет.

Фэрин предельно внимательно всматривается в неё.

— Дышит, — произносит он. — Ровнее, чем я ожидал. Это хороший знак, Аэр.

Я впервые за все дни позволяю себе вдохнуть глубоко.

— Когда она… придёт в себя?

— В ближайшие часы.

И, будто услышав его слова, Валери тихо вздыхает — глубоко, свободно. Пальцы на простыне едва двигаются. Губы теплеют. Щёки медленно возвращают цвет.

Я встаю так резко, что стул рядом падает на пол. В миг оказываюсь рядом.

Она открывает глаза.

Голубые. Живые. Светлые.

— А-эриос?.. — еле слышно шепчет она.

И я опускаюсь на колени у изголовья кровати, касаясь её пальцев:

— Я здесь, снежинка. Я здесь. Ты вернулась.

Она пытается улыбнуться, получается едва, но этого хватает, чтобы мой мир наполнился звуками и радостью.

Фэрин хмыкает:

— Ты был прав, Аэр, — произносит он бархатно. — Валери истинная дракона, она справилась.

— Благодарю, Фэрин, — отвечаю я, не отводя взгляда от Валери. — Считай, что я у тебя в долгу. Если нужен какой-нибудь артефакт, только скажи.

Он кивает.

— Пару дней, миледи, нужно полежать, — говорит он ей. — А после сможете лететь.

На этом он уходит.

А я сижу рядом с Валери, держу её руку обеими ладонями и ловлю себя на чувстве облегчения. Она жива. Она сильная. И теперь осталось закончить только одно дело и наконец пожениться.

— Куда… лететь, Аэр? — сипло спрашивает она.

— Ты отдохнёшь, — шепчу ей. — А потом мы полетим в Южную Сиерию.

Пора поставить точку в истории с Сералиной Тэллер, снежинка.

— Я с тобой… — выдыхает Валери, закрывая глаза. — Куда скажешь.

60. Между снегом и небом

Аэриос

С того момента Валери начинают лечить. Она поправляется слишком долго по моим ощущениям, но каждый вдох, который она делает, — уже победа.

Дни тянутся, как бледный, предрассветный снег. Каждое утро в замке появляются лекари. С моих земель подтягиваются все, кто в состоянии помочь. Этеры воздуха с их бесконтактной диагностикой. Травники с тёплыми настоями. Мастера дыхательных каналов. Носители артефактов, похожих на хрустальные фонари.

Комнаты наполняются запахами трав, теплых масел, камфоры и медовых вытяжек. Валери лечат всем, чем можно лечить истинную лорда-дракона, которая наглоталась ледяной воды — магией, теплом, травами, астральными прогревами лёгких.

Она кашляет, сипит, горло болит так, что она морщится от каждого произнесённого слова, но с каждым днём её дыхание становится ровнее. А я сижу рядом, отслеживая каждый вдох, будто от него зависит моё собственное сердцебиение.

Иногда она просыпается и смотрит на меня сонными глазами — и это лучшее лекарство для меня самого.

Спустя две недели в замок снова прилетает Фэрин. Входит так, будто весь мир принадлежит ему одному. Серебряные волосы струятся по плечам, походка лёгкая, взгляд оценивающий. На губах привычная наглая ухмылка.

— Ну что, где моя любимая пациентка? — спрашивает он, проходя к кровати.

Валери сидит подложив под спину подушки, дыхание спокойное, кожа тёплая, розовая. Она приветливо улыбается ему.

— Я чувствую себя хорошо, — говорит она. — Грудь больше не ноет, голова не кружится. Я свободно дышу.

Фэрин приподнимает бровь, словно не верит ни одному слову.

Он проводит руками вдоль её тела, над грудью, над головой. Воздух дрожит тонкими серебристыми всполохами, которые почти сразу исчезают.

— Здоровая, — ставит он диагноз. — Легкие полностью восстановились. Воспалений нет. Поздравляю, леди Валери. У вас здоровье крепче, чем у половины молодых драконов.

Она смеётся, и это лучший звук, какой я мог бы услышать сейчас.

— Значит, я могу лететь? — спрашивает она и смотрит прямо на меня.

— Если хочешь, — отвечаю я.

— Хочу, — говорит она твёрдо. — Нам нужно покончить с Сералиной. Пока она свободна, Сомбраэль не остановится.

Фэрин хмыкает, отступает.

— Моё дело сделано, — выговаривает он. — Дальше сами. И пожалуйста, без новых ледяных ванн, чтобы мне не пришлось снова лечить вас от собственных подвигов.

Я закатываю глаза. Валери улыбается. Мир снова начинает звучать теплее.

* * *

На следующий день ранним утром после завтрака я предупреждаю Валери:

— Полёт долгий, снежинка, — говорю честно. — Шесть часов над морем. Без маяков и островов для передышки. Ты уверена, что справишься?

Она кивает.

— Я справлюсь, — отвечает, ласково проводя ладонью по моей груди. — С тобой я выдержу всё.

Я накидываю ей на плечи меховую накидку. Мы выходим на балкон, и я обращаюсь. Когда она поднимается мне на спину и обнимает меня за шею, я понимаю, что она и правда выдержит всё, что угодно, и что никто больше не причинит ей вреда, пока я дышу.

Полёт мне даётся обычно, а Валери — тяжело. Море внизу — как стальная бездна. Ветер режет, снег колет кожу, а Валери держится крепко, но постепенно устаёт. Я чувствую, как её руки начинают дрожать, как дыхание становится глубже, чтобы смягчить напряжение.

Когда за горизонтом появляется буро-зелёная линия берега Южной Сиерии, я ощущаю, как с меня уходит напряжение.

Мы приземляемся в столице — Скайвилле, тёплом солнечном городе, который совсем не похож на наш ледяной Кайр.

Здесь воздух мягкий, сухой, пахнет пылью дорог, кипарисами и хлебом. Узкие улочки изгибаются между домами из светлого камня, балконы утопают в цветах, на стенах — яркие фрески, а где-то вдали звенит струя фонтана.

Валери едва сползает с меня. Сил в ней совсем не осталось. Я обращаюсь, помогаю ей снять тяжёлую меховую накидку. Потом обращаюсь снова, подхватываю уже лапами и несу её в лучшую таверну города. Там широкие окна, мягкие ковры, ароматизирующие лампады со сладко-терпким запахом.

Она едва держится на ногах, когда мы заходим в холл таверны. Хозяин сразу понимает, кто я, без лишних слов предлагает покои на втором этаже.

Я заношу Валери в большую комнату, где кровать выглядит так, будто создана для отдыха после