Мила - Альбе Альбертова

живностью, но тем не менее настаивать на веревочке ему это не мешает. Причём ловить, когда я сижу и машу рукой, он не согласен. Только в варианте Эли с бегом по коридору, — возмутился хозяин зловредного кота.

— А ты не согласен бегать?

— Ни за что, к тому же вместо черного кота у нас теперь серовато-пыльный и его приходится постоянно отряхивать.

— Серо-белый пес. Серо-черный кот. Наша сероватая жизнь, — развеселилась Мила.

— Звучит не ахти, — хмыкнул Серж, въезжая в город.

— Согласна, но что-то в этом есть…

Дома пришлось будить недовольную Элю и подсовывать любимых животных. Это, разумеется, взбодрило и отвлекло. А когда начались игры с веревочкой, счастливы стали все, включая взрослых, получивших свободное время для быта.

Быт в выходные преобладал, как и стойкое желание спать. Спать всегда и везде. Мила честно отмучалась до восьми вечера и упала в кровать. На следующий день история повторилась. Эля тоже поломала свой график, и до возвращения в норму было еще далеко. Один только Серёжа посмеивался, глядя на их мучения, но надо признать, поддерживал и почти спокойно воспринимал подъём в пять утра от суеты, устроенной девочками.

Рассказы, подарки, сувениры, эмоции. К вечеру воскресенья Мила более-менее бодрая сидела на балконе и гладила довольного Аса, когда к ней присоединился улыбающийся Серж. Имя упорно чередовалось с Серёжи до Сержа, но надо отдать должное, откликался он на все обращения сразу.

— Уложил?

— Это было несложно, она засыпает сразу, как только укладывается в кровать.

— Да уж, единственный явный минус такой поездки. Кстати, о поездке — успел порадоваться отдыху от нас?

— В смысле?

— Понимание, как хорошо было в наше отсутствие, особенно ясно возникает в момент возвращения, — пояснила она, веселясь.

— А это да, успел понять, почувствовать и осознать, — согласился он так же весело, но добавил: — Признаюсь, вас не хватало. Отдыхал в тишине только первую неделю, может, вторую, а дальше ждал возвращения.

— Даже так?

— Именно. Мне не хватает этой непосредственной активности и живости. Я тоже опасался, что после вашего отъезда пойму — как хорошо быть одному, но, к счастью, этого не случилось.

— К счастью?

— Было бы тяжело перестраиваться обратно, но не потребовалось. Неделя передышки и снова готов к активному времяпрепровождению.

— Это отлично, — отметила Мила задумчиво. — А я, наверное, не буду давать себе таких шансов.

— Опасаешься результата?

— Да, сам понимаешь, будет обидно…

— Мил, ты себя принижаешь. Неделя отдыха, а потом понимаешь — чего-то не хватает.

— Я попробую это осознать, но не уверена.

— Зато я точно знаю, — улыбнулся он легко. — Обсудим умную и серьезную тему — ремонт? Ты в этот раз контролировала его постольку-поскольку.

— Ничего подобного, я присматривала за главным, а остальное да — несколько мимо. Знала, что вернусь, и всё пойдет своим чередом.

— Отличная убежденность. Тогда поговорим о нас?

— Конечно.

— Мил, не надо так мрачно и обреченно, — весело отозвался Серж. — Можем оставить всё так, как оно есть, и события сами придут в нужную точку. Честное слово.

— Хорошо жить с такой убежденностью, — хмыкнула она.

— Неплохо, — согласился он и добавил: — Разве мы куда-то опаздываем?

— Нет, но…

— Пусть события идут своим чередом, а там будет видно, к чему приведут, и куда всё это зайдет.

— Не уверена, что мне нравится такой подход.

— Хорошо, давай поступим иначе! Мила, выходи за меня замуж!

— Серёж, я серьезно.

— Я тоже. Определенность, конкретность и четкость.

Мила разозлилась на столь веселый подход к серьезному вопросу, и это вовсе не про загс и официальную роспись.

— Хорошо. Выйду!

— Отлично, — как ни в чем не бывало улыбнулся он. — А ты говорила — страшно, и мы не справимся.

— Я этого не говорила, — фыркнула она. — Не надо переваливать на меня свои слова.

— Хорошо, не буду.

— Пойду я мыться, пока не дошла до рукоприкладства.

— Хороша мысль. И тебе, и мне требуется подумать.

В данный момент ей требовалось выругаться матом, но она мужественно сдержала такой порыв. Душ позволил чуть успокоиться, а потом усталость взяла свое, и стало ни до чего. Мила мужественно добралась до кровати и мгновенно заснула.

Утро привычно началось с топота и грохота. Добрый кот, получивший персонального игральщика обратно, пользовался этим вовсю, принося Эле в кровать веревочку для игры. Потрёпанную и пережившую уже три фантика. Эля подскакивая в пять утра, пила водичку, ходила в туалет и включалась в душевную игру в поймай фантик. Благо размеры коридора давали хорошую полосу для разбега, а кухня возможность развернуться и побежать обратно. В прихожей приходилось сложно, но и там маневр осуществлялся. Как итог — приятное времяпрепровождение для обоих, занимающее минут двадцать, и грохот для всех остальных. Хотя днем, по словам Серёжи, шум раздавался чуть слышно и, если не знать об источнике, вполне походил на фоновый. Но всё равно днем Мила ограничивала возможность такого развлечения, зато утром и вечером парочка резвилась вовсю.

Утро началось с бега и деликатных заглядываний в комнату. После третьего раза Мила, естественно, проснулась.

— Тетя Мила, ты встала! Я посмотрю цветочек.

И Пирожочек устремилась к кровати. Демон за ней, точнее за верёвочкой. Не совсем понявшая, в чём дело, Мила села на кровати, чтобы сообщить о давно знакомых цветах, но опешила. На тумбочке рядом стоял букет. Красивый букет из массы красных роз. Так навскидку сказать, сколько их, у нее — не получалось. Причём они пахли. Теперь Мила отчетливо уловила этот аромат, присутствовавший и во сне.

Эля понюхала розы с разных сторон и, сказав «Красивые», убежала вместе с котом. Мила полюбовалась на нескромную композицию и улыбнулась.

А приятно….

Несколько фотографий в спальне, потом на балконе и понимание — ей чертовски приятно. Это не эйфоричный восторг, но теплое, приятное, греющее душу осознание признания. Улыбка не сходила с лица всё время, пока она гуляла с Асом и развлекала Элю на большой площадке до семи утра.

Дома, застав проснувшегося Серёжу, она улыбнулась вовсю.

— Спасибо за цветы!

— Понравились?

— Очень красивые, — сказала Эля. — А где мой цветочек?

— Не подумал. Извини, — отозвался тот серьезно.

— Ничего, пока будем любоваться моими, — хмыкнула Мила.

— А потом моими, — согласилась мелкая.

На этом мир в семье снова воцарился.

Привычное утро, привычная суета с поправкой на Элю, оставшуюся дома и ожидавшую посещения педиатра для получения справки. Тренировка и сборы на работу у Серёжи в веселой компании мелкой помощницы. Три деликатных намека — хочу цветочек, от скромного Пирожочка и понимание — вот эта повседневная суета и есть жизнь.

Позже ее довел до эталонного понимания сантехник со словами: «Фильтр не подходит.