Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

А потом… потом я нахожу то, от чего у меня по спине бегут мурашки.

Практически донос. Причем, подробный, с цифрами и именами. О том, как госпожа Диарелла заключила эксклюзивный контракт на поставку простейших зелий с лавкой своего троюродного брата, закупая их по тройной же цене. Зато алхимическую лабораторию, в которой эти самые зелья производились академией раньше, она закрыла под предлогом недостаточной защищенности и экономической нецелесообразности.

Я дочитываю последнюю строчку, и на моих губах появляется медленная, холодная, хищная улыбка.

Кажется, моя угроза устроить Диарелле «бюрократический ад» только что обрела вполне реальные, документальные очертания. 

Глава 30

Я аккуратно складываю компрометирующие записки в отдельную стопку.

Теперь, когда оригинальные финансовые отчеты все еще в руках врага, эти анонимные доносы – мой единственный козырь.

Моя единственная дубинка, которой я смогу при необходимости огреть Диареллу по ее наглой физиономии. И эту дубинку нужно спрятать так, чтобы она не разделила судьбу предыдущих бумаг.

Оглядев кабинет, я прихожу к  мысли, что лучше всего будет спрятать эти бумаги у себя в комнате. А потому, совершенно вымотанная, я бреду в общежитие.

Проходя мимо двери Диареллы, я на мгновение останавливаюсь.

Рука так и чешется постучать. Не скандалить, но чтобы напомнить ей о ее положении, о сроках. Подлить масла в огонь, так сказать. Закрепить мой недавний успех.

Я тихонько стучу.

Раз, другой. В ответ – тишина.

Может, ее нет дома? А может, притаилась внутри, затаив дыхание?

Я усмехаюсь и, нагнувшись к двери, негромко, так, чтобы было слышно только за дверью, роняю:

— Диарелла, дорогая… прежде чем пожелать доброй ночи, я хотела вам напомнить, что времени до девяти утра осталось уже не так много. Надеюсь, вы успеете принять верное решение.

Не дожидаясь ответа, я иду в свою комнату. На душе – странная смесь усталости и нетерпения завтрашнего дня.

Следующее утро я встречаю с первыми лучами солнца. Сон был тревожным, но я просыпаюсь с одной-единственной, навязчивой мыслью. Документы.

Я быстро одеваюсь, ем и почти бегом направляюсь в свой кабинет.

Сейчас – момент истины.

Каждый шаг по гулкому, пустому коридору отдается в груди.

Вот и дверь.

Я останавливаюсь перед ней, не решаясь дотронуться до ручки. Сердце колотится где-то в горле.

Я стою так, наверное, целую минуту. Потом заставляю себя сделать глубокий, дрожащий вдох, зажмуриваюсь…

И резко распахиваю дверь.

Я открываю глаза и замираю на пороге, вглядываясь вглубь кабинета, на свой рабочий стол.

А там… пусто.

Ничего. Ни единого листочка. Стол девственно-чист.

Внутри что-то неприятно екает. Легкое, почти невесомое разочарование.

А чего я, собственно, ждала? Что она, женщина, которая долгое время обворовывала это место и травила неугодных, испугается моих угроз и тут же все вернет?

Наивно, Анна Дмитриевна, очень наивно.

Я криво усмехаюсь.

Ну что ж. Она свой выбор сделала. Значит, будет война. По моим правилам.

Жаль только, что начать экзекуцию сегодня не получится. Сегодня у нас по плану Рокхарт, и это дело куда важнее. Разборки с Диареллой могут и подождать.

Словно в подтверждение моих мыслей, в дверях появляется Райнер. Он выглядит не выспавшимся, но в его глазах горит огонь.

В руках Рейнар держит туго скрученный свиток новых чертежей.

— Госпожа ректор! Я готов! — заявляет он с порога. — Я всю ночь работал, перепроверил все расчеты! Мы готовы!

Я смотрю на него, на его горящий взгляд, на свежие, пахнущие чернилами пергаменты в его руках, и мое разочарование как рукой снимает.

— Отлично, Райнер, — я улыбаюсь ему уже искренне, забирая у него свиток. — Тогда не будем терять ни минуты. Нас ждет великая битва.

Карета, подпрыгивая на ухабах, съезжает с тракта и везет нас по какой-то проселочной дороге.

Воздух меняется.

Вместо запаха луговых трав я чувствую что-то другое – резкий, металлический запах каменной пыли и раскаленного железа.

Вдалеке слышится мерный, тяжелый грохот молотов. Мы подъезжаем к шахтам.

Когда выходим из кареты, нас встречает сам Эдгар.

Он стоит на фоне огромного, высеченного в скале входа в шахту, и здесь, в своей стихии, он выглядит еще более могучим и внушительным, чем в рабочем кабинете.

На нем простая, но добротная кожаная одежда, и он похож не на аристократа, а на короля гномов, вышедшего поприветствовать гостей у ворот своего подземного царства.

При виде него у меня внутри все напрягается. Сейчас начнется самое главное — наша битва с его сомнениями.

Эдгар молча кивает нам и протягивает два комплекта защитной одежды – грубые кожаные куртки, фартуки, толстые перчатки и каски со светящимися кристаллами.

— Идите за мной, — коротко бросает он и ведет нас вглубь горы.

Мы идем по широкому, освещенному магическими фонарями туннелю. Стены вибрируют от далекого гула, воздух влажный и прохладный.

— Это – «Тихая жила», — говорит Эдгар, и его голос гулко разносится под каменными сводами. — Одна из самых богатых по содержанию магической руды, но и самая проблемная. Помимо руды, здесь часто попадаются кристаллы-пустышки. Они с огромной скоростью поглощают магию, а так как они физически не могут сохранить в себе эти запасы из-за природной хрупкости, то взрываются прямо в породе. А это чревато выходом из строя магических буров, обвалами и другими проблемами. Разрабатывать эту жилу вручную – слишком дорого. Поэтому мы ее и заморозили. — Он останавливается и смотрит на Райнера. — Ваш гений утверждал, что сможет подобрать смесь заклинаний и рун, которые устранят проблему с пустышками и удешевит разработку в десятки раз. Вот и проверим.

У входа в боковой штрек нас ждут несколько хмурых рабочих и… он. Помощник Гилберт.

Я сразу понимаю, что это он. Ухоженный, с гладко зачесанными темными волосами, в идеально чистом рабочем костюме, который на нем сидит, как парадный камзол. Он похож скорее на столичного приказчика, чем на помощника владельца шахт.

На его лице – слишком любезная, слишком правильная улыбка, которая совершенно не затрагивает его маленькие, бегающие глазки. Он постоянно поправляет свои манжеты, словно боится испачкаться.

— Госпожа ректор, господин Валериан, — он отвешивает нам легкий, почти незаметный поклон. — Гилберт,