Плохой слон - Л. Дж. Шэн

На этот раз я действительно переборщила.

Мама даже не смотрела на меня.

Остаток вечера она не признавала моего существования.

Что же ей сказал Тирнан?

От этого у меня в животе закружилось от паники, чувства вины и еще чего-то, чего я не считала себя способной испытывать — от ненависти.

Я ненавидела то, что она рушилась, как песчаный замок, когда дела шли плохо. То, что она отстранилась от меня, потому что я сделала самое естественное в мире — пообщалась с мужем и открылась ему.

В ту ночь я снова забралась в постель мужа. Мне это не так сильно не нравилось, как мама мне предсказывала. Мне даже нравилось, что рядом со мной лежало крепкое, горячее тело. Я чувствовала себя в безопасности.

А теперь в соседней комнате была Имма. Она составила бы мне компанию, заполнила бы все те дневные часы, которые я проводила в интернете. Я почувствовала, как меня переполняет незнакомое чувство к мужу. Где-то между вожделением и привязанностью, с добавлением сильной дозы разочарования.

Я, как обычно, ворочалась, пока около трех часов ночи Тирнан не повернул меня к себе лицом. Он выглядел бодрым. Он все еще носил повязку на глазу, хотя я подозревала, что обычно он снимал ее на ночь. Она казалась неудобной, и он часто поправлял ее, обнажая отпечаток веревки, которая ее держала.

— Что не так? — спросил он.

— Ничего, — ответила я. — Я плохо сплю по ночам.

— Всегда или с тех пор, как тебя изнасиловали?

— С тех пор, как меня изнасиловали, — призналась я. — Я боюсь, что он снова придет за мной.

— Желай этого, Геалах. Потому что если он придет, я найду способ убить его сто раз.

Я слегка улыбнулась ему. Он по-прежнему был невыносим, но, как ни странно, я чувствовала себя с ним в безопасности. Однако я не заметила, что разбудила его.

— Если ты хочешь, чтобы я вернулась в свою спальню...

Он схватил меня за запястья, не давая закончить фразу.

— Забудь про другую комнату. Теперь это твоя новая кровать.

— Хорошо.

— Я могу что-нибудь сделать, чтобы ты меньше нервничала?

— Ну...

Я поняла, что единственная причина, по которой я могла читать по его губам в почти полной темноте, заключалась в том, что они были для меня самым увлекательным явлением на планете Земля. Я хотела нарисовать их тысячу раз и запечатлеть в своей памяти. Прикоснуться к ним. Даже... поцеловать их. Иногда.

Он был прекрасен. И у меня было ощущение, что я тоже ему нравлюсь. Я даже испытывала больное удовольствие, понимая, что он нарядил Бекки в мою одежду, чтобы она выглядела как я.

Тирнан посмотрел на меня с недоумением, все еще ожидая моего ответа.

— Я ничего о тебе не знаю. Может, если бы я знала, спать в твоей постели было бы не так странно.

— Что ты хочешь знать? — Он повернулся к тумбочке и включил мягкий свет.

— Любимая еда?

— Вяленое мясо.

— Любимый цвет?

— Нету.

— Должен быть, — настаивала я. — У всех есть.

Он пристально посмотрел мне в глаза в темноте, а затем, наконец, сказал:

— Синий.

— Когда ты приехал в Соединенные Штаты?

— В четырнадцать лет.

— Ты был с кем-нибудь еще после Бекки?

Он приподнял бровь, пристально глядя на меня.

— А это имеет значение?

— Для меня — да.

— Почему?

— Потому что, если ты не будешь честен со мной, я не буду честна с тобой. И неважно, убьешь ли ты его потом. Всю свою жизнь я была незамеченной и неуважаемой в своей семье. Я не повторю ту же ошибку с тобой.

— Нет. — Его челюсть дернулась. — Никого больше не было.

Меня охватило облегчение.

— Когда ты потерял девственность?

— В двенадцать, — ответил он деловито.

— Что? — спросила я, неловко улыбаясь. Наверное, я неправильно прочитала его губы.

— В двенадцать, — показал он руками. — Хотя это был не совсем секс в традиционном понимании. Меня заставили под угрозой пистолета.

Я села прямо, прислонившись спиной к изголовью кровати, и в шоке уставилась на него.

— Они не давали мне остановиться, пока я не кончил. Тот, кто кончил последним, должен был выпить содержимое всех презервативов. Меня так отвращала эта идея, что я заставил себя сделать это. Она истекала кровью на мой член. Но я справился. — Он улыбнулся мне сердечно. — Все еще хочешь узнать обо мне, Геалах?

На самом деле, да. Более чем когда-либо.

— Кто с тобой так поступил?

Он бросил на меня ироничный взгляд.

— Следующий вопрос.

— Поэтому ты предпочитаешь анальный секс? — У меня было время погуглить, что он сделал с Бекки. Судя по всему, это было сделано намеренно.

— Это единственное, что я знаю.

Мои брови поднялись до линии волос.

— Тебе это нравится?

Он задумался над вопросом.

— Я научил себя отключать тело от разума, когда занимаюсь этим. Это сексуальное взаимодействие с низкими ставками. Только для удовольствия. К тому же, это мой «пошли вы» людям, которые заставили меня это делать. Теперь я занимаюсь этим, потому что сам так решил, а не потому, что у меня пистолет у виска. — Он помолчал. — Это напоминает мне, кто я такой.

— И кто ты?

— Грязное чудовище, скрывающееся под безупречной одеждой.

Я обдумала его слова и в ответ предложила ему свое признание.

— Я не много помню об изнасиловании, но я помню, что было очень больно. Не только удары по голове и по телу. А та часть, когда он вошел в меня. Мне казалось, что он разрывает меня на куски.

— Изнасилование и секс — это не одно и то же, Лила. Секс может быть прекрасным.

— Откуда ты знаешь? Ты никогда не занимался таким сексом.

— У меня есть свои источники.

Я начала подозревать, что он говорит правду, но, поскольку он не предложил мне заняться сексом, я не стала предлагать себя сама. Я запечатлела в памяти, что мама ошибалась насчет того, чтобы делить постель с мужчиной. Она говорила, что папа вонял потом и своими распутными любовницами, и что он храпел. Но Тирнан пах только Тирнаном — кожей, мускусом, опасностью, темным лесом — и даже если он храпел, я этого не слышала.

—