Одержимость - Тина Альберт

и в платье в горошек, бежала ко мне после школы, размахивая рисунками. Её глаза всегда сияли, когда она видела меня. Я знал, что она заслуживает лучшего, чем этот мир, в который я погрузился.

Слова Антонио ударяют меня как молния, разрывая мои мысли на части. Я не подозревала, что эта девушка была ему сестрой, а не женой.

Смотрю на него, пытаюсь понять, как этот жестокий мафиози может быть таким нежным, когда говорит о своей сестре. Замечаю, как его руки слегка дрожат, когда он продолжает:

– Когда наши родители погибли, мне было всего 18, а ей 12. Я поклялся, что буду заботиться о ней, что она никогда ни в чем не будет нуждаться. Но мир жесток. Я начал заниматься… отвратительными вещами, чтобы обеспечить нас. Каждый раз, когда я возвращался домой после очередной грязной сделки с руками, испачканными чужой кровью, я видел её улыбку, и это давало мне силы продолжать. Эта улыбка освещала мою тьму. Мартина не знала, чем я на самом деле занимался. Я старался уберечь её от всего этого. Каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел её чистоту, её невинность. Она приносила мне радость, которой я не чувствовал нигде больше.

Антонио делает паузу, его лицо омрачается.

– Но Мартина была своенравной. Она всегда шла своим путём. Неукротимая, но я любил её за это. Помню, как в 16 лет она сбежала на рок-концерт, а я искал её всю ночь. Когда нашел, она не извинилась, а только рассмеялась и сказала, что это было лучшее приключение в её жизни. Я хотел злиться, но не мог. Она была моей младшей сестрой, и я был готов простить ей всё на свете.

Его голос становится тише, когда он продолжает:

– Я пытался оградить её от моего мира. Говорил, что работаю в сфере импорта-экспорта. Она верила… какое-то время. Но Мартина была умна. Слишком умна.

Я чувствую, как его боль начинает просачиваться в мои собственные чувства. Его голос становится тише, когда он продолжает:

– Однажды она всё-таки узнала, кто я такой и чем занимаюсь. Я помню этот день, как будто он был вчера. Её глаза, полные ужаса и разочарования, когда она поняла правду. Это и был первый шаг к её концу.

Я вижу, как его лицо искажается от боли.

– В тот день… Боже, я никогда не забуду выражение её лица. Она нашла пистолет в моем кабинете. Не муляж, как я сказал ей когда-то. Настоящий. С кровью на рукоятке. Она смотрела на меня так, словно видела монстра. Может, так оно и было.

Антонио поднимает на меня взгляд, полный невыразимой боли.

– Она убежала. Прямо в руки моих врагов. Они использовали её против меня. Я пытался спасти её. Но было слишком поздно.

Его голос срывается, когда он произносит последние слова:

– Я держал её на руках, когда она умирала. Она прошептала “Прости” и… ушла. Моё солнце погасло, и с тех пор в моей жизни царит тьма.

Слушая его рассказ, я вижу в нём не только жестокого мафиози, но и человека, который потерял того, кого любил больше всего на свете.

– Я виноват в ее смерти, – говорит он, и я вижу, как слеза скатывается по его щеке. —Я не смог защитить ее.

– Мне так жаль, – говорю я, стараясь вложить в эти слова всю глубину своей искренности.

Его история разбивает мне сердце, и на мгновение я забываю, кто стоит передо мной. Я вижу перед собой сломленного человека, несущего тяжесть невыносимой вины и потери. Часть меня хочет утешить его, но другая часть помнит, что этот человек – мой похититель. Я чувствую, как во мне борются противоречивые эмоции, пока я пытаюсь осмыслить всё, что только что услышала.

Антонио смотрит на меня, его глаза полны боли и сожаления. Его лицо на мгновение становится бесстрастным, словно он пытается скрыть свои эмоции, но затем он начинает говорить, и его голос дрожит, словно натянутый канат.

– Ты так похожа на нее, – шепчет он, глядя мне прямо в глаза. – Не только внешне, но и своей непокорностью, своей силой. У вас одинаковый дух. Когда мне показали твой репортаж, я понял, что всё это не просто так. Ты пришла, чтобы оживить её для меня.

Он смотрит на меня и я пытаюсь понять насколько с вменяемым человеком я сейчас разговариваю.

– Ты же понимаешь, что я это не она? – говорю, стараясь подобрать слова, которые могли бы смягчить удар. – И я никогда не смогу заменить тебе её.

Он подходит ближе, и я чувствую его тепло, ощущаю его запах. Глаза напротив горят мрачной решимостью, словно он готов бороться за свою иллюзию до последнего.

– Я знаю, что ты не она, – говорит он тихо, но настойчиво. – Но ты можешь постараться стать ею для меня. Ты можешь хотя бы изобразить её присутствие в моей жизни.

– Это ненормально. – Я пытаюсь донести до него свою мысль, но он не слушает, словно мои слова проходят мимо его сознания. – Ты должен понять, что я не смогу стать ею. Это невозможно. Тебе нужно отпустить её.

Точнее, меня.

– Ты не понимаешь, как тебе повезло. У тебя есть возможность прожить вторую жизнь, жизнь другого человека. И эта жизнь намного лучше той, которая у тебя была.

Его слова пронизывают меня насквозь, словно ледяные стрелы, и я чувствую, как его боль и отчаяние проникают в каждую клеточку моего тела. Но я также понимаю, что он не в себе. Он думает, что может воскресить для себя мертвого человека.

– Это иллюзия. Ты не можешь вернуть её таким образом. – Я пытаюсь достучаться до него, но его глаза затуманены, словно он видит перед собой не меня, а призрак своей сестры.

– Я не прошу многого. Просто постарайся. Это всё, что я хочу, – его голос ломается, и он берёт меня за руки, его пальцы холодные и дрожащие, словно он боится, что я убегу.

Смотрю в его глаза, полные тоски по родному человеку, и понимаю, что он живет в мире собственных иллюзий. Моя душа разрывается от сочувствия к нему, но я также знаю, что не могу стать Мартиной. В этот момент я ощущаю всю глубину его утраты и понимаю, что передо мной стоит человек, раздираемый болью и отчаянием. И хоть я знаю, что не смогу заменить ему сестру, что-то внутри меня не позволяет мне больше сопротивляться.

***

Тихий шепот утра проникает сквозь тяжелые шторы, и я открываю глаза, ощущая странное чувство.