Созвездия твоих глаз - Екатерина Маркмирова

Дэвид

Семейная встреча в ресторане не принесла никакого удовольствия, я всё время посматривал на часы. Строить из себя счастливого жениха было выше моих сил. Мыслями я всё время возвращался в госпиталь, где осталась моя любимая. Мне стыдно перед Энджи, но я не хочу прикасаться к ней, сколько бы раз её пальчики ни пробегали по моей ширинке, пока сидели за столом, сколько бы раз ни выставляла грудь и ни тёрлась ногой о моё бедро. В штанах всё мёртво, не отзывается, будто отсохло. Наваждение. В мыслях только моя принцесса, моя Русалочка со своими яркими локонами, глазами сочной зелени, мягкими розовыми губами. Сейчас они немного сухие, потрескавшиеся, но наш поцелуй их точно бы сделал вновь ярче и влажнее.

Крышу сносит, хоть вой на луну. Сильная и дерзкая снаружи, а внутри мягкая, нежная, ранимая, как роза. Я влюблён в её душу, хочу узнавать Эмбер больше: слушать мысли, переживать вместе с ней и радоваться. Любить так сильно, чтобы до небес и выше, терять контроль над собой, пьянеть от её улыбки, слушать стук сердца, смотреть в будущее вместе. Где взять машину времени, чтобы всё изменить? Или ведьму, чтобы вырвала Куколку из моего сердца? Как забыть о ней?

Брайс жутко бесит, что таскается к Эмбер, адвоката своего направил, будто у нашей семьи его нет! Стивен первым делом позаботился об этом, как только узнал, и не от меня – у отца есть знакомый в полицейском участке, где задержаны все трое ублюдков. Узнав о попытке изнасилования Эмбер, Стивен орал на меня в трубку, как сумасшедший:

– Ты что, не понимаешь?! Это моя дочь! Ты должен был присмотреть за ней и первым делом сообщить обо всём мне!

– Эмбер просила не говорить! Я собирался. И всё обошлось ведь.

Отец помолчал немного в трубку, а потом ответил:

– Ладно. Это моя вина. Она меня никогда, наверное, не простит. Хорошо. Нужно же с родителями твоей невесты познакомиться. Скажем, что мы с матерью прилетели для встречи семьёй Линг.

Я сделал вид, что не заметил пренебрежения в голосе отца. Он уже знаком с Анджелиной, видел её несколько раз, хотя и не высказывал ничего, но я давно научился читать отца по глазам и мимике. Да, Стивен Харт – непростой человек, он не умеет прощать, к людям относится с недоверием, а в своё сердце пускает только самых близких. Он и бизнес смог построить лишь потому, что очень хорошо разбирается в людях.

Как показали события ближайшего будущего – всё вышесказанное ни капли не преувеличение.

Глава 21

Эмбер

С Дэвидом можно разговаривать часами обо всём на свете, будь это даже история или политика, в которых я толком и не разбираюсь, либо просто новости Нью-Йорка. Дэвид открывал мой блог и вслух читал комментарии, сообщения, помогал отвечать на них: я диктовала, а он писал. Для меня это ценно. Мой бывший молодой человек считал, что я занимаюсь ерундой, ведя блог, аргумент о его доходности для него не был важным показателем.

Меня так и подмывало сказать Дэвиду о Креветке, но возникал какой-то стопор, вроде бы я еду в гору и вот-вот достигну вершины, где скажу ему правду, а потом давлю дурацкую педаль тормоза и откатываюсь назад. У меня нет доказательств не только для него, но и для себя. Лишь надежда. Миди писала, что что-то придумала, должна прибежать утром и рассказать. А я рассчитывала на детектива, если он вообще не сочтёт чушью мою просьбу. Надеюсь, мне хватит средств оплатить его услуги.

– Вы успеваете к конкурсу? – спросил Дэвид.

Раз он сам поинтересовался, я вывалила на него все переживания и по этому поводу.

– Мы недавно только с музыкой определились, движения я придумала ещё в Финиксе под «La Tortura» Шакиры, но саму песню пришлось заменить, – хмыкнула я.

– Почему?

– Она ассоциируется с тобой. С тем, как нам было хорошо там. Мне очень тоскливо её слушать. Я скучаю по нам – тем нам, где мы были счастливы и уверены, что будем вместе.

Дэвид молчал. Я услышала его тяжёлый вздох.

– Прости. Не стоило. Вернёмся к конкурсу, – я выдавила беззаботную улыбку, а потом…

А потом мир перевернулся в моих слепых глазах и стал цветным. Дэвид поцеловал меня, сначала нежно, потом напористо ворвался языком в мой рот. Нам не хватало воздуха, мы словно в невесомости, парили над Землёй, ходили по острию ножа, танцевали на углях, не думая ни о чём. Несколько секунд назад мы просто говорили, а сейчас Дэвид придавливает меня сверху и целует. Мне стоило титанических усилий разорвать поцелуй, просунуть между нами ладонь и оттолкнуть любимого.

– Нет, Дэвид. Не нужно, ты можешь просто полежать со мной, пока я не усну?

Мне нужно задержать его, не отпускать домой. Если Миди права, то Швабралина сделает всё, чтобы залететь от него сегодня или завтра. Креветка своим звонком подтвердила теорию Миди – у Дэвида зазвонил телефон.

– Ми-и-и-и-лый, а ты где? С родителями? Я так соскучилась по тебе. – Слышу её писклявый голосочек.

– Нет, я у Эмбер. Увидимся завтра, я заеду за тобой. Дэвид положил трубку.

«Слава богу!» – обрадовалась я, но слишком рано. Не прошло и секунды, как телефон вновь зазвонил.

– Ай! Ой! Дэвид! – В трубку прокричали так громко и сильно, что сердце замерло.

– Что случилось, Энджи?! – Дэвид тут же подскочил с койки.

– Мне плохо, всё колит! Болит! Дэвид, а если у меня выкидыш случится?! – Швабралина выла в трубку. Если это игра одного актёра, то она просто шикарна в своей роли. А если нет?

«Что мне сказать? Что сделать? Если Миди ошиблась? Дэвид потом меня возненавидит!»

Если я люблю его по-настоящему, то не имею права лишать самого ценного.

– Дэвид, поезжай. Ты нужен ей. Я в полном порядке.

Любимый поцеловал меня в щёку. Перед тем как он вышел за дверь, мне удалось разглядеть, что на нём надето синее: либо рубашка, либо батник, либо что-то ещё. Неважно! Я смогла увидеть цвет вдалеке! Чтобы убедиться, вышла из палаты. Держась за стенку, я смотрела вперёд. Мимо ходили люди, и я различала их цвета, видела, что мимо прошёл темнокожий мужчина в светлом, ближе к окну стоит что-то ярко-красное, в другом углу длинное и белое, наверное, диван.

«Мамочка, моё зрение возвращается! Как