Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы - Анастасия Максименко

глядя тому в глаза. Друг усмехнулся. Я испытал не менее нелепое удовлетворение, что парень, прежде чем взять средство из рук «чужого» мага, снискал одобрение у меня. Фыркнул: какая несусветная дурость.

Вздернул мальчишку на ноги и помог усесться на стул.

— Можете говорить, Данатан?

Провидец потер лицо, кивая:

— Могу. И мне кажется, я видел нечто очень важное. Точнее, я точно знаю, мьесар, — сказал он серьезно, покосился на мертвеца, выдыхая: — Это однозначно убийство, дерты. Слово провидца.

Маршал помрачнел, в то время как я возликовал. Дело сдвинулось с мертвой точки.

— Докладывайте, Эвори. И постарайтесь не упускать ни одной детали. Любая мелочь может оказаться важной.

Мальчишка зажмурился и принялся за рассказ.

~*~*~*~

Дана

…Темное помещение. Закованная в черную перчатку рука шприцом через деревянную пробку вливает в бутылку вина голубоватую жидкость; по левую сторону — небольшой котелок и остатки неиспользованных ингредиентов. «Перчатка» хорошенько протирает тряпочкой бутылку из темного стекла, в том числе пробку, уничтожая улики, вдруг случайно задевает шприц, тот падает к ботинкам. Мужским ботинкам. Тихое недовольное шипение. Голос… мужской.

Видение смещается.

Убийца спокойным шагом идет по коридорам «Темной звезды», в его защищенных перчатками руках — корзина с отравленной бутылкой вина и фруктами. Он останавливается напротив номера светлых, заносит кулак для стука, как дверь отворяется и наружу выскакивает смеющаяся растрепанная девица в прозрачном халатике. Убийца отпрыгивает в сторону и слегка приподнимает корзинку, скрывая часть лица; девушка ахает, столкнувшись с человеком в коридоре и, хихикнув, подмигивает, корзинка слегка потрясывается, наверняка убийца подает ей некие знаки, девушка смеется и поспешно убегает.

Убийца смотрит ей вслед, после чего проскальзывает в номер. Он слышит:

— Как мы ее? — похабный мужской смех. — Завтра надо будет повторить. Несколько раз утром вставить, затем днем и ночью. М-м-м, уже предвкушаю.

Один светлый в белье сидит на кровати, второй в гостиничном халате до пят стоит у стрельчатого окна.

— Да, Фея хороша. Не чета нашим… Эй! Ты что здесь делаешь?

Светлые замечают постороннего, но не чувствуют от него опасности. Черные перчатки ставят корзину на столик. Искаженный простуженный голос хрипло говорит:

— Комплимент от заведения, эрты.

— А-а-а, — в голосе светлого появляется самодовольная усмешка. Он достает из штанов несколько мелких монет и сует убийце, машет ему рукой: — Все, молодец. Шагай, парень.

За подавальщиком прикрывается дверь.

— Вот это я понимаю, сервис, — смеется тот, кто в халате, выдергивает из корзины закупоренную бутылку, затем штопор, какой тоже находился в корзине, как и два прозрачных бокала, откупоривает бутылку.

Льется красное вино.

— Знаешь, — усмехается светлый на кровати, — я бы на нашем месте ничего тут не ел и не пил. Жена научила питаться только дома, всегда говорила: мало ли чем блюда или напитки пичкают. Она, знаешь, какая у меня? Истинная эрта.

— Пф, а моя темная, и что? И вот она всегда говорит: можно и в луже утопиться. Если суждено, смерть везде найдет.

— При чем тут смерть? Я об отравлении вообще-то.

— Пей, — в руки светлого впихивают бокал вина и поднимают руку со своим: — За нас. За наших жен и шлюх скверны!

— Да, они здесь особенно хороши. С огоньком, — бормочет маг и осушает содержимое бокала до дна. Второй — тоже, и усмехается:

— Хорошее вино, терпкое… — его лицо вдруг синеет, глаза ошеломленно, недоверчиво округляются, бокал падает из рук, разбиваясь на осколки, красная жидкость разливается по полу. Он пятится спиной и падает кулем на постель, под жуткий сип тело неестественно выгибается, изо рта — кроваво-синяя пена.

— Ты чего, Эль? Не дури! — поднимается и тут же оседает обратно, хватается за горло.

…Предсмертный хрип, два тела бьются в конвульсиях и затихают, из горла обоих вырывается последний вздох.

Тишина.

Спустя недолгое время дверь тихонько приоткрывается, в помещение шагают ботинки. Щелчок пальцев, комнату окутывает бытовое заклинание очищения. Насвистывая тихую песенку, убийца прибирается, укладывает как ему вздумается тела и уносит за собой улики.

Конец видения.

— Это все, — пробормотала, мысленно обхватывая себя за плечи. Меня все еще немного потряхивало, но благодаря цесару откат выдался минимальным. Впрочем, я тоже подготовилась, у меня имелся с собой свой флакон укрепляющего, но у Маршала настойка ядреней и эффективней. Надо бы узнать его поставщика или адресок зельевара. — Мне кажется, нужно попробовать допросить ту работницу, что была с убитыми ночью, может, ей удастся вспомнить какие-то детали внешности убийцы. Она же с ним столкнулась.

— Выходит, столкнулась. Только сама Фея ни о каком подавальщике, заходившем с корзиной, не помнит.

— Он хорошо подчистил за собой, — напомнила я. — Привел тела в порядок, комнату, забрал улики, возможно, и с девушкой что-то сделал.

А если так, странно, что не убил.

— Вполне, — согласился Сантара. — Скажем, воспользовался нарцелами.

— Допрошу девчонку еще раз, — бросил дерт Хорас и покинул комнату. Облегченно выдохнула. Слава магии. Мне от пристально-задумчивых взглядов цесара было настолько не по себе, что тщательно контролируемая маска невозмутимой усталости трескалась с каждой секундой. Тьма во мне непокорно бурлила, грозясь оформиться в неприятные темные проклятия.

— Чем я могу еще помочь, дерт? Могу попробовать поработать с тем светлым, — кивнула на противоположную кровать, содрогаясь от своего же предложения.

— Не будем вас перегружать, Эвори. Вряд ли вы увидите еще что-то стоящее, — покачал головой Сантара; он достал из кармана магфон и, набрав абонента, сухо бросил: — Зайди.

Буквально через минуту в помещение зашел Уорд, за его спиной маячил бледноватый, но, судя по горящим любопытством и довольством глазам, счастливым Ежен-старший.

— Эйб, отвезешь эрта Эвори домой.

Уорд скривился, но покорно кивнул, подзывающе махнул мне рукой. Кивком попрощавшись с мужчинами, поспешила за вышедшим в коридор магом, старательно игнорируя расползшиеся по телу мурашки, когда проходила мимо цесара, он как раз был на первом этаже, забирал с собой на не счесть какой по счету допрос бледную Фею; естественно, без его очередного внимательного острого взгляда в мою спину не обошлось.

Мобиль плавно тронулся. Первые несколько минут мы с магом молчали, затем я решилась спросить:

— Дерт, чем я вас не устраиваю?

— О чем вы, эрт Эвори?

Усмехнулась:

— Вы кривитесь, когда видите меня. При разговоре цедите сквозь зубы. Не скрываете пренебрежение. Я вам не нравлюсь, дерт, и хотел бы знать причину.

— Вы во мне не вызываете никаких чувств, кроме скуки, Эвори. Я вижу в вас хлипкого выскочку, пытающегося прыгнуть выше головы и что-то кому-то доказать.

— Оу. Не волнуйтесь, дерт, вы вызываете во мне ровно такие же ощущения, — отозвалась равнодушно,