Суккуб для Проклятого, или Ты мое наказание - Ксения Винтер

с Дэйком уходили, замок полыхал, точно спичка. А потом наверняка не одно десятилетие, а то и несколько столетий, простоял пустующим. Там точно одним косметическим ремонтом было не обойтись.

— Всё так, — кивнул Аластан. — Если верить документам, выгорело всё Восточное крыло — на его реставрацию новый владелец потратил кругленькую сумму.

— Да плевать, сколько он там потратил, — отмахнулась я. — Была проверка перед началом работ или нет?

— По бумагам была.

— А по факту?

— А по факту её провели, как часто бывает с такого рода проверками «на отвяжись», — вместо Аластана вновь ответил Дэйк. — Проверяющий пришёл, для вида прогулялся по уцелевшей части замка, при этом даже не заглянув в подземелья, и с чистой совестью отчитался, что никаких тёмных сил в замке нет.

— В его оправдание могу сказать, что тогда единственный известный вход в подземелья был завален, — заметил Аластан.

— А проверяющий не захотел марать руки и тратить время на его расчистку, — понятливо закончила я. — Ладно, как столько лет призрак оставался незамеченным, ясно. Ты-то, мой условно разумный друг, как умудрился записаться в его миньоны? — я раздражённо уставилась на Аластана. — Чем он тебя подкупил?

Тут у меня в памяти всплыли слова призрака про упрямство охотников.

— Он что-то говорил про то, что с охотниками можно договориться после того, как переломать им руки и ноги. — Моё сердце болезненно сжалось от догадки. — Он тебя пытал?

— Я… — Аластан замолчал, явно подбирая слова. — Сглупил и попался в ловушку. А потом… — на его лице отразилось сожаление и раскаяние. — Я струсил, Юи. Понял, что либо соглашусь на его условия, либо он меня убьёт. И я согласился. Надеялся, что как только выберусь, сразу же уничтожу эту тварь. Только вот Джозеф оказался тварью очень умной и заставил меня мало того, что принести ему клятву верности, скрепив её своей магией, так ещё и взял клятву, что я никому не расскажу о нём.

Мне хотелось бы упрекнуть Аластана в малодушии, но я не смогла. Инстинкт самосохранения — базовый у любого человека. Все хотят жить.

Другое дело, какой ценой он оплатил эту свою жизнь.

Я тяжело вздохнула. И решила сменить тему, здраво рассудив: пусть суд решает судьбу Аластана и рассуждает о его виновности, невиновности и возможных смягчающих обстоятельствах.

— Сколько ещё я буду загорать в больнице? — поинтересовалась я, поочерёдно строго взглянув на обоих мужчин.

— Ещё день, — ответил Аластан.

— Зачем? — не поняла я. — Судя по моим ощущениям, исцеление прошло на ура. Я только надеюсь, что, прежде чем заняться со мной исцеляющим сексом, ты хотя бы наколдовал какую-нибудь ширму.

— Причём тут я? — удивился Аластан. И тут на его лице отразилось понимание. — Ты ничего не помнишь, да?

— Конечно, не помню, — мне это казалось совершенно очевидным. — Если раны слишком серьёзные, моё человеческое «я» полностью растворяется в суккубьих инстинктах. В таком состоянии я даже могу ненароком убить своего партнёра.

Дэйк шумно вздохнул. Я перевела взгляд на него и увидела непривычное зрелище: уязвимый взгляд и ошеломлённое выражение лица.

— Так, схожу-ка я кофейку попить, — усмехнувшись, заявил Аластан и поднялся. — А вы тут пока поговорите. Вам явно есть, что обсудить.

Искренность

Стоило за Аластаном закрыться двери, как в палате повисла напряжённая тишина, которую ни я, ни Дэйк не спешили нарушить.

— Ты и Аластан, — наконец, первым заговорил охотник. — Вы были любовниками?

— Были, — не стала отпираться я. — Примерно сто тридцать лет назад.

— Ты любишь его, — это был не вопрос, а утверждение. И всё же я ответила:

— Да, люблю. Так же как люблю Эда, Еруну и ещё целую кучу людей, — я не смогла сдержать улыбку при виде недоверия, отразившегося на лице Дэйка. — Ты ведь знаешь, что любовь — понятие многогранное. Она не обязательно несёт сексуальный или романтический подтекст.

— Однако с Аластаном ты спала, — продолжил настаивать на своём охотник.

— Тебя это настолько сильно задевает? Мы ведь уже выяснили, что я не невинная девица и за свою продолжительную жизнь имела любовников. И ты вроде бы даже смирился с этой новостью.

Дэйк недовольно поджал губы, скрестил руки на груди и отвернулся к окну.

— С этим невозможно смириться, — тихо проговорил он.

Я тяжело вздохнула и попыталась сесть, однако потерпела неудачу: в боку что-то кольнуло, и я с тихим стоном повалилась обратно на подушку.

Дэйк, прекратив изображать обиженку, за долю секунды оказался возле моей постели.

— Позвать врача? — спросил он, с тревогой глядя на меня.

— Нет, — отказалась я. — Но не откажусь от твоей помощи — помоги мне сесть, пожалуйста.

Я протянула руки, и Дэйк, не раздумывая, наклонился, позволяя мне обнять себя за шею. Его собственные руки тут же оказались у меня на спине, поддерживая.

— У тебя совершенно нет причин ревновать меня к прошлым любовникам, — шепнула я ему на ухо, воспользовавшись моментом. — С ними я была от безысходности и одиночества.

— А со мной?

— Потому что мне нравится находиться рядом. И не только в постели.

Дэйк, продолжая обнимать меня одной рукой, второй передвинул подушку и помог мне опереться на неё спиной, после чего выпрямился, выпуская меня из своих объятий и освобождаясь из моих.

— И даже после того, как ты узнала, кто мой отец? — с вызовом спросил он.

— Причём здесь твой отец? — удивилась я.

— Он пытал тебя. И чуть не убил.

— А ты, если верить его словам, меня спас. Как по мне, это намного важнее.

Мои слова почему-то не успокоили Дэйка. Напротив, он лишь сильнее нахмурился.

— Он делал это из-за меня, — после непродолжительной паузы заявил Дэйк каким-то обречённым голосом. — Ловил суккубов и инкубов и ставил на них опыты.

— В каком смысле из-за тебя?

— Ты помнишь, как я выглядел тогда, в детстве?

— Помню. Ты выглядел так, словно тебя морили голодом и не давали нормально спать.

— Я был болен, — голос Дэйка звучал холодно и отстранённо, однако я видела по глазам, что это признание даётся ему ой как нелегко. — Буквально находился одной ногой в могиле. И отец делал всё возможное и невозможное, чтобы меня спасти.

— Ну, судя по тому, что ты стоишь сейчас передо мной весь такой красивый и пышущий здоровьем, ему это удалось.

— Юи, — Дэйк смотрел на меня хмуро. — Не пытайся казаться легкомысленней, чем ты есть на самом деле. Мой отец — убийца и садист. Да, он оправдывал свои действия заботой обо мне. Что не отменяет его преступлений.

— А я его и не оправдываю, — пожала я плечами. — Просто констатировала факт: исцелить тебя ему удалось. Да, цена была непомерно