Воспламененная им - Кайли Кент

Я поворачиваюсь и машу им рукой, вежливо улыбаясь, позволяя им сделать фотографии. Я смотрю, как мама и папа ждут у трапа самолёта. Эш оглядывает толпу папарацци. Я не могу понять, о чём он думает, когда его глаза спрятаны за очками-авиаторами.

— Хочешь дать им что-то классное для публикации, детка? — спрашивает он меня.

— Например? — Я поворачиваюсь и смотрю на него.

Его руки обнимают меня за талию, одна рука поднимается к моим волосам, а губы опускаются на мои. Боже, это же публичное заявление!

Я целую его в ответ, теряясь в ощущениях. Все эти вспышки. Эти имена. Всё это отходит на второй план, пока я не слышу, как папа прочищает горло позади нас. Чёрт, как я могла забыть о моих родителях? Я отстраняюсь от Эша, его лицо улыбается мне сверху вниз.

— Готово? — спрашивает он.

— Ага.

Мы оба оборачиваемся, подставив под грозный взгляд отца, и поднимаемся по трапу самолёта. Остальные члены семьи уже на борту. Все молчат, пока мы идём в хвост самолёта. Родители садятся следом за мной, а единственные свободные места — напротив. Отлично, теперь нам предстоит провести следующие сорок минут под их пристальным вниманием.

— Это было действительно необходимо, Эш? — спрашивает папа.

— Я так и думал. — Эш улыбается. У него нет чувства самосохранения.

— Иногда я думаю, не слишком ли много раз Брэй ударил тебя по голове, — ворчит папа, имея в виду их тренировки. Я вижу, что он хочет сказать ещё что-то, но сдерживает себя.

— Ну, по-моему, это было мило, даже романтично. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь поцеловал меня так, будто никто не смотрит, — добавляет мама, и я давлюсь.

— Эмми, — говорит папа, прежде чем взять лицо мамы в руки и поцеловать её, как она описывала.

— Вот это да, хватит. Просто хватит. Ладно, вы оба высказали своё мнение. Я больше никогда никого не поцелую, — умоляю я.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Бри, — шепчет Эш рядом со мной.

Родители наконец отрываются друг от друга и смотрят на меня. Мне пора бы уже привыкнуть. Папа вечно вертится вокруг моей мамы.

— Эш, как долго ты сможешь остаться на ранчо? — спрашивает мама.

— А, я не уверен. — Эш поворачивается ко мне. — Как долго ты планируешь там пробыть, Бри?

Мы ещё не обсуждали это. Обычно я остаюсь до кануна Нового года, предпочитая провести эту ночь в городе.

— А, наверное, до Нового года. — Я жду реакции Эша.

— Я могу остаться до этого времени, — сообщает Эш маме.

— Хорошо, в следующий раз я просто спрошу Бреанну, ладно? — смеётся мама.

— Вероятно.

— Вот чёрт! — кричу я, внезапно вспоминая, что обе мои бабушки будут ждать нас на ранчо. Я люблю своих бабушек, но бабуля МакКинли наймёт свадебного организатора, как только узнает, что я встречаюсь с Эшем. Она планировала мою свадьбу с самого моего рождения. Она сама мне об этом сказала.

— Что случилось? — Все три пары глаз устремились на меня.

— Бабушка МакКинли будет там, — фыркнула я.

— О, я обожаю твоих бабушек. Они самые лучшие, — с улыбкой говорит Эш.

Он бы так сказал, они обе души в нем не чают, когда видят. Им кажется, что это их работа — быть ему суррогатными бабушками, потому что у него нет своей.

— Да, подожди. Ты передумаешь, как только она достанет свой свадебный планировщик — а она обязательно это сделает, как только узнает, что мы встречаемся. Чёрт, она, наверное, уже знает. — Мои глаза расширяются. — Может, снова притворимся, что мы просто друзья? — предлагаю я.

— Не получится, — ворчит Эш. — Твоя бабушка не планирует нашу свадьбу, Бри. Расслабься.

— Она будет. — Папа смеётся.

— Ну, я же не собираюсь отказываться. — Эш пожимает плечами.

— А, подожди, ты серьёзно. Эш, дай мне знать, когда собираешься сделать предложение. Я хочу помочь подобрать кольцо, — говорит мама.

— Мама, ты буквально застрелила его два дня назад, потому что думала, что он меня обрюхатил, а теперь хочешь выдать меня за него замуж? Какое за меня приданое?

— Бреанна, я не стреляла в него. Я промахнулась. Если бы я хотела его застелить, я бы это сделала. А он был полностью готов вырастить ребёнка, который даже не был его. Вот это любовь.

— Никакого ребёнка не было, ради всего святого.

— Но если бы он был, Эш вмешался. Бри, мало кто из мужчин на такое способен, — возражает папа.

— Подожди, ты теперь тоже в команде Эша? Что случилось с тем, что ты хотел, чтобы я попробовала встречаться с девушками, прежде чем остановлюсь на мужчинах?

— Это вариант? Потому что я всё равно на сто процентов поддерживаю это, — говорит папа.

— Нет, это, блядь, не вариант, — резко ответил Эш.

— Ладно, если тебе придётся остаться с кем-то, Эш — не худший вариант, — пожимает плечами отец.

* * *

Как только мы добрались до ранчо, я поспешно сбежала по лестнице и направилась прямиком в свою спальню, таща Эша за собой.

— Детка, если ты хотела остаться со мной наедине в своей спальне, то должна была просто сказать об этом. — Дерзкая ухмылка, с которой он встречает меня, когда я оглядываюсь на него, заставляет бабочек порхать у меня в животе.

Конечно, я уже слишком стара, чтобы бабочки порхали. И всё же Эш слишком легко заставляет меня чувствовать себя похотливым, влюблённым подростком.

— Заткнись, мне нужно переодеться. И нам нужно держаться подальше от бабушки МакКинли.

— Я полностью за то, чтобы услышать о её грандиозных свадебных планах. Единственное, на что я не согласен — это торт. Он должен быть шоколадным. Мне всё равно на всё остальное.

Только торт. Я качаю головой. Торта в ближайшее время не будет. В тот момент, когда за ним закрывается дверь спальни, Эш разворачивает меня и прижимает спиной к двери.

Его голова опускается к изгибу моей шеи, а губы оставляют лёгкие, как пёрышко, поцелуи, дорожку вдоль ключицы.

— Ммм, знаешь, сколько раз я представляла, как ты делаешь именно это? В этой самой комнате? — спрашиваю я, проводя пальцами по его волосам.

— Скажи… ты раньше лежала на этой кровати и трогала себя, думая обо мне? Когда ты закрывала глаза, ты представляла, как мои руки скользят по всему твоему телу? Мои пальцы входят в твою тугую маленькую киску? — Его руки скользят к поясу моей юбки. — Эта молния сводит меня с ума весь день. — Моя юбка падает на пол.

Он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, расстёгивая пуговицы моей блузки. Он расстёгивает одну, затем другую.

— На этой штуке слишком много пуговиц, —