Разрушение - Наталия Джастер

его тело склонилось между моих колен. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на меня, его прекрасное лицо было искажено тревогой, и пробормотал что-то, чего я не смогла расслышать.

Но как же мне этого хотелось. Как же я жаждала впитать в себя его голос, чтобы он наполнил меня облегчением, чтобы смыл этот прошедший час, словно дурной сон.

Когда я ничего не ответила, пальцы Поэта сжали мои бедра, словно я могла завалиться набок, если бы он меня не удержал. Возможно, так оно и было. Комната вокруг меня кружилась, размывая очертания каждого предмета.

Пылающий огонь. Окно, выходящее на мрачный пейзаж. Зеленые глаза шута, горящие беспокойством и неисчезающим оттенком ядовитой злобы.

Образы отрубленной головы Мерита пронеслись в моем сознании. Это, а также видения людей, которые отшатнулись от Нику по нашем прибытии. Улыбающийся мальчик, исследующий свою спальню. Затуманенный вид с моего балкона, пока Поэт жестко и быстро занимался со мной любовью. Стихи шута, завораживающие его осеннюю аудиторию на приветственном пиру.

Победоносная ухмылка Риза. Нож Поэта, приставленный к горлу этого человека, готовый снести голову Его Величества с плеч.

Мое желание остановить шута. И мое желание этого не делать.

Так просто. Все могло бы быть так просто.

16

Бриар

В какой-то момент шок прошел. Это случилось после того, как мама ворвалась в комнату подобно разгневанной богине, после того, как они с Поэтом обменялись резкими фразами, пока я сидела неподвижно, после того, как шут и моя королева заговорили со мной твердыми голосами, призванными укрепить мою решимость. Наконец, прикосновение Поэта вывело меня из этого транса.

Я моргнула, глядя на жесткие черты лица моего любовника, и услышала его бормотание: — Он сделал это с тобой. Клянусь, я убью его за это.

Он выложил передо мной это предложение, словно еще одно из своих искушений. Каким-то неимоверным усилием я заставила себя покачать головой, безмолвно отговаривая его.

Затем я прислушалась к обрывкам маминых фраз. Ее мягкие слова вторили тому, что уже мелькало в моем сознании, укоренившись там после целой жизни тренировок.

Принцесса не сдается под давлением.

Принцесса не должна проявлять слабость перед своим народом.

Мне до одури хотелось забраться к Нику под одеяло. Я жаждала, чтобы Поэт раздел меня и нежно трахнул, чтобы он держал меня в темноте, где ничто не смогло бы до нас добраться. Я хотела свернуться калачиком рядом с мамой на диване, потягивая горячий сидр.

Я вцепилась взглядом в лицо Поэта. Я не могу этого сделать.

Его черты напряглись, а радужки вспыхнули. Можешь, моя колючка.

Мама устремила на меня свой взгляд. И ты должна.

На мгновение мне захотелось стать обычной женщиной, живущей обычной жизнью. Но затем этот порыв угас. У меня был долг, мне нужно было защищать нацию, и сейчас было не время раскисать.

Дело было не только во мне. Угрожали не только мне, и этого факта я не потерплю.

Поэт протянул мне руку ладонью вверх. Мои пальцы опустились на нее, и я почувствовала, как крепко он меня сжал.

С твердой решимостью я вырвалась из оцепенения и вернулась на пир вместе со своей семьей. Я нацепила на лицо безмятежное выражение, словно ничего дурного не произошло, словно мои внутренности не скручивались в тугие узлы.

Мама заверила сбитый с толку двор, что Лето просто проезжали мимо и остановились здесь по быстрому делу. Несмотря на скандал между принцессой Осени, бывшим шутом Весны и монархией Лета, король не таил враждебности по отношению к гражданам этого королевства. Естественно, он был бы рад задержаться, но после столь долгого пребывания на Мирных Переговорах Ризу нужно было как можно скорее вернуться к собственному двору.

Это выставляло Риза человеком чести. Их принцесса оскорбила его в Весне, но он прибыл сюда, не затаив зла и ни капли враждебности. Это убедило всех, что раскол между нашими странами не углубляется.

Короче говоря, мама солгала. Она сделала это, чтобы защитить своих подданных. Хотя я не могу сказать наверняка, поверила ли ей толпа.

Трапеза продолжилась, более сдержанная, чем обычно. Ей не хватало легкой ряби деликатных бесед и интеллектуальных дебатов, которые обычно сопровождали аромат жареной дичи. Наши гости ели и пили в усталой задумчивости, а впечатление от захватывающего выступления Поэта было омрачено.

Все это время Поэт ел одной рукой. Его свободные пальцы сжимали мои под столом, большой палец поглаживал мою ленту.

Я механически откусывала пищу, сочное мясо рассыпалось пеплом на моем нёбе. Еда казалась безвкусной, так что я глотала пресные куски и запивала их такой же пресной жидкостью, плескавшейся в моем кубке.

Бренчали скрипки. По обычаю Осени, речи произносили высшие члены маминого совета. Они приветствовали нас дома, хотя их выступления получились скомканными и неловкими.

В полночь Поэт провел меня по бесчисленным лестничным пролетам и уложил в постель. После этого моя комната растворилась во мраке. Хотя в какой-то момент я пошевелилась, прижавшись к твердой груди и обнимающей меня паре рук. Ритм чьего-то пульса стучал в моих ушах, а голос лился в мою голову, словно жидкий бархат.

Спустя какое-то время я проснулась в ясном уме. Я сжала одеяло в пальцах и уставилась на балдахин над головой. В горле встал ком, когда две противоположные эмоции поползли по моей коже, одна из них пробрала меня до самых костей.

Я была родом из королевства, которое считалось великодушным. Я никогда раньше не испытывала тяги к агрессии.

До появления шута. До появления его сына.

В Весне я дала пощечину Каденс. Я угрожала тюремному стражнику и швырнула камень, который с хрустом ударился о череп другого часового.

Но даже тогда я никогда не хотела чьей-то смерти. Я никогда не испытывала такой жестокости по отношению к другому человеку.

Моя любовь пробудила во мне лучшее. Но эта же страсть раскопала и другие порывы. Более темные.

Я хотела, чтобы Поэт покончил с королем так же, как этот деспотичный монстр покончил с одним из моих рыцарей. Я хотела наблюдать за этим.

Тем не менее, я отдернула себя от этого греховного порыва. Иначе я была бы не лучше монархии Лета. И в таком случае, на что еще я была бы способна ради тех, кого люблю?

Вторая эмоция раздражала мою плоть. Я выскользнула из постели, на полпути к камину осознав, что мое тело облегает ночная сорочка. Должно быть, Поэт раздел меня до того, как я провалилась в забытье.

Мой шут тоже спал здесь прошлой ночью, потому что скульптурный отпечаток его