Наследник - Яна Голд

– Нет, – ответила я.

– Прекрасно, – кивнул Сорель и включил камеру. – Для начала скажите, пожалуйста, где вы были в день исчезновения Феликса де Рошфора?

– В больнице, – кратко ответила я, вспоминая слова Марка про языковой барьер.

– Вы посещали какого-то определенного врача? – уточнил Гроссо.

– Нет. Я лежала в больнице.

– У вас какие-то проблемы со здоровьем? – участливо спросил Сорель.

– Я беременна. Лежала на сохранении.

– У какого доктора наблюдались? – невозмутимо задал вопрос Гроссо, но было понятно, он собирает факты, чтобы проверить мои слова.

– Доктор Кэтрин Лемар. Клиника Santa Maria в Ницце.

– Как долго там находились? – поинтересовался Сорель.

– Десять дней.

– И когда вас выписали? – ледяной взгляд Гроссо пробирал практически до самых костей.

– В 11:00 утра в день исчезновения мсье Рошфора. Но мы тогда еще не знали, что он исчез.

– Когда вас выписали, куда вы поехали? Сюда? – продолжал заваливать вопросами Гроссо.

– Нет. В Монако, к моему жениху.

– Давно вы с ним живете вместе? – спросил Гроссо.

Я замялась. Вопрос прозвучал безобидно, но я прекрасно понимала, к чему он ведет. К бомбе замедленного действия.

Если говорить о Монако, то мы не провели там и двух дней… И этот факт тянул за собой целый вагон вопросов.

Как объяснить детективам, что мы живем вместе чуть меньше двух месяцев? А как они отреагируют, если узнают, что половину из двухмесячного срока наши отношения были чистой фикцией? От того факта, что до Марка я встречалась с его братом, они вообще впадут в экстаз. Я уже молчу о ребенке, отцом которого был один брат, а растить собирался второй.

– Мадемуазель? – Гроссо нетерпеливо постучал ручкой по столу, привлекая мое внимание. – Вы не ответили на вопрос. Как давно вы живете с мсье Рошфором?

– Недолго, – уклончиво ответила я.

– Недолго – это сколько? – уточнил Гроссо.

– Офицер, вы же знаете, что я беременна. Зачем вы вынуждаете меня признавать, что беременность вышла незапланированной? Как-то это не по-мужски.

Я настолько была возмущена тем, как въедливо они кидались на каждое мое слово. От накала эмоций мне даже стало обидно за себя, и я расплакалась.

Офицеров, конечно, слезами не проймешь, но Сорель все-таки стушевался.

– Простите, мадам, это всего лишь наша работа, – виновато сказал он. – К тому же мы видим, вы в накладе не остались?

Он кивнул на мое кольцо с изумрудом, размер которого в эту минуту казался кричащим.

– Мсье Рошфор сделал вам предложение? – добавил Сорель.

Так и хотелось крикнуть: «Какой из?». Но тогда детективы наткнутся на ту самую золотую жилу, которую они так усердно искали. А дальше дело техники… Натянут сову на глобус и уедут домой, довольно потирая ладошки оттого, что не дали очередному «висяку» заваляться в их пыльных архивах.

– Да, Маркус сделал мне предложение, – медленно ответила я, пытаясь совладать с эмоциями.

– И когда свадьба? – ухмыльнулся Гроссо.

– Очевидно, нескоро, – все-таки вышла из себя я. – Мы все переживаем из-за того, что мсье Рошфор утонул, а не думаем, где и когда пожениться.

– Действительно, – хмыкнул Гроссо. – Как отреагировала семья Маркуса на ваш скорый союз?

– Нормально, – машинально ответила я, пожимая плечами.

Вспоминать о том, как было на самом деле, даже не хотелось. С Рошфорами и с их приближенными я успела испытать столько унижений, что сейчас сказанное казалось защитной реакцией. Я не была готова выворачивать душу наизнанку перед незнакомыми людьми и проще было спрятаться за нейтральным, пусть и не самым правдивым, ответом.

– Просто нормально? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Такие люди, как семья Рошфор, не любят пускать кого-то в свой круг. Тем более, когда это происходит столь поспешно.

– Вы снова пытаетесь меня унизить, офицер?

– Даже в мыслях не было, – равнодушно ответил Гроссо, продолжая сверлить меня въедливыми серыми глазами.

– И все же, вы успели получить благословение от мсье Рошфора? – миролюбиво спросил Сорель.

В его невинном вопрос скрывался подвох. Между строк читалось что-то вроде «Мог ли Марк грохнуть папочку, если тот не одобрил его выбор?».

– Официальное с печатью и подписью? – уточнила я, а потом решила, что мой сарказм звучит уж слишком вызывающе. – Нет. Но мсье Рошфор относился ко мне очень хорошо, когда мы гостили в его доме перед объявлением о помолвке Адриана и Адель.

– Вы с ним близко общались? – спросил Гроссо.

– Нет. Регулярно виделись на семейных ужинах и торжествах. Он всегда был ко мне внимателен и добр. Радовался за сына, – вспомнила я ту неожиданную встречу, когда торопилась вечером на тайное свидание к Адриану, а Феликс благодарил меня за счастье Марка.

– А когда вы получили предложение руки и сердца от Маркуса? – задал вопрос Гроссо.

Я задумалась.

– Сложно сказать. Когда Маркус узнал о ребенке, он сразу дал понять, что я могу быть в нем уверена, – задумалась я. – В больнице тоже говорил об этом.

– А когда вручил это кольцо? – не отставал Гроссо.

– Когда меня выписали из клиники.

Сорель и Гроссо едва заметно переглянулись, и я сразу поняла, что в их глазах этот факт не выглядит так безобидно, как в моей голове. Марк сделал мне предложение в день, когда Феликс ушел плавать и не вернулся. Выходит, отец семейства не знал про этот свершившийся факт, а если знал и был против, то уже не мог помешать.

Мои слова про наши хорошие взаимоотношения со старшим Рошфором вряд ли убедят детективов в обратном.

– В принципе, пока мы услышали все, что хотели, – заключил Сорель, подводя итог нашей беседы.

– Пригласите к нам мадам Рошфор, пожалуйста. Если вас не затруднит, – попросил Гроссо.

К концу допроса мои нервы были настолько ни к черту, что даже в его последней фразе я видела подвох. Как будто он прощупывал, в каких отношениях я с Камиллой.

– Конечно, – кивнула я детективам