Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Тоже мутная история… — отмечает Терренс.

— Скорее всего, он тоже ее убил. Избавился от трупа и по-тихому куда-то сбежал. Но даже если Джулию и убили, то ее труп так и не был найден. Она будто сквозь землю провалилась.

— Между прочим, спад пошел как раз после их внезапного исчезновения, — уверенно говорит Ракель. — Тогда количество преступлений в день сокращалось все больше с каждым днем.

— Да, а где-то к девяноста шестому или седьмому году совершалось всего одно-два преступления в день! — восклицает Наталия. — Ну а потом все вообще прекратилось.

— Бедная его жена… — с грустью во взгляде качает головой Терренс. — Вот угораздило же ее влюбиться в этого психа.

— Ладно, хоть ребенка от него не успела родить. А то он бы и его отправил на тот свет.

— Эй, а что за история с какими-то дневниками? — слегка хмурится Ракель. — Дневниками, которые были найдены во время одной из поисковых операций. Преступник закопал их в каком-то лесу недалеко от одной из своих жертв.

— Не знаю, я про них ничего не слышала, — качает головой Наталия.

— Это была целая пачка толстых тетрадей, на обложках которых была написана фраза «Дневники преступника», — задумчиво читает Терренс. — На их страницах преступник делал заметки обо всех своих жертвах, некоторых из которых даже называл по именам. Описывал их страдания и откровенно над ними насмехался. Иногда даже рассказывал, как именно убивал тех или иных жертв. Восхищался красотой молоденьких девочек и описывал свои впечатления после принудительного полового акта с ними перед гибелью. К тому же, на страницах дневников можно было увидеть фотографии жертв, которые Маркус делал на свой фотоаппарат и прикреплял на канцелярские кнопки или скрепки. Жертвы могли быть в бессознательном состоянии, полностью обнаженные, побитые и покалеченные. Хотя на некоторых снимках они еще живые и в сознании, в их глазах читается неподдельный ужас. Маркус фотографировал их в тот момент, когда они предположительно умоляли о пощаде.

— Господи, какой же больной извращенец… — слегка морщится Ракель.

— Сотрудники полиции изъяли все дневники, которые смогли обнаружить, и установили личности некоторых неизвестных убитых, — читает Эдвард. — До этого они считались неопознанными, а их родственники до последнего надеялись, что жертвы найдутся живыми и здоровыми. Также следствие не исключает, что дневников может быть куда больше, поскольку на их страницах включены не все его многочисленные жертвы, общее количество которых достигало больше двухсот или даже трехсот человек разного возраста, пола, национальности и гражданства. Личности некоторых жертв Маркуса Лонгботтома и по сей день остаются неизвестными, а их родственники уже давно внушили себе мысль, что если кого-то и найдут, то поиски приведут лишь к человеческим останкам.

— Это каким же надо быть больным человеком, чтобы писать о том, как ты убил человека, да еще и получать от этого удовольствие? — недоумевает Наталия. — Какой нормальный человек будет кайфовать от просмотра снимков с трупами и смеяться, когда они умирают?

— И зачем ему вообще понадобилось все это описывать? — удивляется Терренс. — Для кого он вел все эти дневники? Неужели Маркус реально сидел и по вечерам все их перечитывал?

— Чем больше я живу, тем больше офигеваю от того, насколько разные люди живут в этом мире, — признается Эдвард. — Думаешь, что хуже той или иной гниды уже нет, но потом ты встречаешь кого-то еще ужаснее. А потом еще хуже. Еще. И в какой-то момент тебе приходиться сталкиваться с таким мудаком, который в тысячу раз хуже всех тех, кого ты знал ранее.

— Да уж, все предыдущие наши недруги кажутся святыми на фоне этого Маркуса.

— Скорее, Маркус – воплощение всех тех, с кем нам пришлось бороться ранее, — предполагает Ракель. — Он как бы сочетает в себе их качества. Вот и получилось такое мощное и безумное комбо.

— Этот человек опаснее, чем мы думали, ребята, — уверенно говорит Терренс. — Он реально больной. И если Питер так и не сможет от него отделаться, то его ждет что-то реально ужасное.

— Думаешь, это тот самый Маркус? — неуверенно спрашивает Наталия.

— Я не сомневаюсь. Этот тот самый Маркус Лонгботтом, которого никто не может поймать уже много лет. Да, у полиции есть дневники и фоторобот. Но они все равно не могут все это связать и подтвердить, да и сам Маркус категорически отрицал всю вину и строил из себя святого. А после его исчезновения все ниточки и вовсе оборвались. Не исключено, что он мог куда-то уехать, и вернуться тогда, когда все поутихло. Когда полиция занялась другими делами, а это отправила на полку нераскрытых преступлений.

— И как такая больная гнида может спокойно жить и делать вид, что ничего не произошло? — недоумевает Ракель. — Убил сотни человек просто так и причинил немало боли всем им друзьям, знакомым и родственникам, а совесть ни капельки не мучает.

— Ха, да он и знать не знает, что это такое! — усмехается Эдвард. — Наверное, в детстве получил удовольствие от того, как выкручивал хвост кошке или душил собаку, а потом переключился на людей.

— Одно действие порой может привести к катастрофе глобального масштаба, последствия которой могут приводить в дикий ужас.

— Если не остановить этого отморозка, то в дневниках преступника будет красоваться подробное досье на Питера с Хелен, — уверенно говорит Терренс. — Которое может положить начало новому витку массовых убийств.

— В случае с Питером причина всему этому есть, — предполагает Наталия. — Маркус хочет убрать его не просто так. И он этого даже не отрицает, заметьте.

— И что нам теперь делать? — округляет глаза Ракель.

— Ума не приложу.

— Ох, мистер Джонсон, как же вы сейчас нужны нам… — тихо вздыхает Терренс. — Без вас мы с этим делом не справимся.

— Да, теперь ему наверняка будет легче разобраться со всей этой катавасией, — предполагает Эдвард. — Имя преступника известно. И оно, как мы выяснили, не такое уж и святое и чистое.

— Только в связи с недельным затишьем стоит опасаться, что беда подкрадется неожиданно, — отмечает Наталия. — Кто знает, вдруг