Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ага, чтобы помыть одну пятку!

— Ну и нормально! Лично у меня грязные пятки вызывают стойкое отвращение.

— Эй, МакКлайф, я дико извиняюсь, но зачем тебе крем, если ты все равно практически все время сидишь в теньке? — недоумевает Наталия, приложив руку к груди Эдварда и прижавшись к нему как можно ближе. — Хоть разок бы на солнышко вышел погреться.

— Не хочет, — уверенно вставляет Ракель и встает со шезлонга. — Боится стать ярко-красной помидоркой.

— Лично я очень даже люблю помидоры. Большие, яркие и сочные. М-м-м…

— Так, походу, малышня сговорились против меня, — расставляет руки в бока Терренс. — В моем же доме.

— Вовсе нет, — мило улыбается Ракель и обвивает руки вокруг талии Терренса. — Никто даже не думает об этом.

— М-м-м, смотрите, девчонки, мой братик боится солнышка так же сильно, как и роликов с коньками, — по-доброму дразнит Эдвард.

— Слышь, малой, тебе что, давно перышки не выдергивали? — возмущается Терренс. — Или розгами давно не лупили?

— Спокойно, Терренс, не надо распушать здесь свой павлиний хвост.

Эдвард пропускает пальцы сквозь влажные волосы, гордо демонстрируя свой обнаженный торс с хорошо проработанными мышцами живота.

— А то мне негде разгуляться. Хотя я тоже очень хочу показать свою красоту.

— Не старайся, братик, как бы ты ни пыжился, до моей красоты тебе очень далеко, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс, приобняв Ракель за талию, пока он держит плечи расправленными и всем видом показывает, как сильно гордится своим обнаженным торсом. — С таким-то телом, с такой-то девчоночкой рядом…

— Пф, нашел чем хвастаться! — громко ухмыляется Эдвард. — Мое тело в десятки раз сексуальнее, сочнее и горячее.

— Обычное тело человека, который не пропускает тренировки в спортзале.

— Нет, мальчики, самые сочные и горячие тела здесь у нас с Кэмерон, — с гордостью заявляет Наталия, выпятив свою пышную грудь вперед и немного втянув и без того плоский живот.

— Ага, здесь так жарко потому, что мы с Рочестер здесь, — поддакивает Ракель, обеими руками приподнимает свою грудь и слегка отклячивает ягодицы. – А не потому что вы бегайте перед нами полуголые.

— За что я обожаю лето, так это за то, что девчонки облачаются в шикарные бикини и демонстрирует свои шикарные фигуры, — уверенно заявляет Терренс, мысленно отметив, как здорово на Ракель сидит нежно-голубой комплект бикини с атласными вставками.

— Глядя на такую красоту, поневоле возникает желание отправляться на пляж и с необычайной гордостью пройтись по нему, словно посылая всем одиноким сообщение: «Она моя, даже не вздумайте разевать рот!», — признается Эдвард, быстро окинув Наталию раздевающим взглядом с головы до ног с мыслью, что она чертовски горячая в своем темно-красном бикини похожего фасона. — Ар-р-р… Детка, ты как огонь – обжигаешь и распространяешь жар.

— Estás mucho más buena, mi dios griego[1], — с загадочной улыбкой отвечает Наталия.

— Mucho mejor que dios griego[2], — подхватывает Эдвард. — Pero mejor no a mi hermanito cuentes que dije eso[3].

— Ах, наши голубки опять делают друг другу комплименты на испанском, — умиляется Ракель, приложив ладонь к груди Терренса.

— Слушай, крошка, может, нам стоит его выучить? — предлагает Терренс, расположив руку на бедре Ракель. — А то у меня появилось стойкое ощущение, что они планируют против нас заговор прямо у нас перед носом.

— Не волнуйся, братик, положенные тебе люли ты будешь получать по расписанию, — уверяет Эдвард. — Я могу пропустить прием пищи и забыть сходить в туалет, но люли всегда надаю тебе строго по графику.

— М-м-м, как это мило! — язвительно улыбается Терренс.

— Все для самого дорогого мне человечка. — Эдвард хитро улыбается. — Ну… После мамы с папой и Наталии, конечно.

— Треснуть бы тебе ногой по твоему прекрасному личику.

— Попробуй. Если, конечно, хватит силенок поднять ногу. И если пузико мешать не будет.

— Ради тебя я и тройное сальто забацаю!

— О, какая великая честь! — приложив руку к сердцу, наигранно усмехается Эдвард.

— М-м-м, кажется, у кого-то сегодня слишком много нерастраченной энергии, — расставляет руки в бока Ракель. — Или просто кому-то противопоказано слишком много солнца.

— Эй, ребятки, если вы захотите поиграть здесь в салочки, то не снесите ничего, пожалуйста, — предостерегает Наталия. — И не поскользнитесь на плитке.

— Да! А то существует угроза, что ваши прекрасные личики будут по кусочкам собирать на операционном столе.

— Простите, красавицы, но воспитание одного мелкого крысеныша, который действует мне на нервы больше, чем кто-либо, не может ждать, — уверенно заявляет Терренс.

— Ну и что ты придумал на этот раз? — расставляет руки в бока Эдвард. — Чем будешь меня удивлять?

— Да-да, я знаю, как ты любишь, когда тебе надирают задницу.

— Нет, я люблю, когда надираю ее тебе. Ну и когда это делает Ракель. — Эдвард закидывает руку вокруг шеи Ракель. — Она единственная, кому я могу позволить отхлестать тебя розгами. Моей без пяти минут невестке можно делать с тобой все что угодно.

— Ну а я не собираюсь спрашивать у Наталии разрешения на то, чтобы отхлестать розгами тебя. — Терренс делает то же самое, что и Эдвард, по отношению к Наталии. — Потому что она сто пудов согласится. И потому что я, мать твою, старше!

Только Терренс срывается с места, Эдвард с громкими, непоседливыми визгами бросается в бега, начав наматывать круги вокруг бассейна.

[1]исп. Ты намного горячее, мой греческий бог

[2]исп. Лучше, чем греческий бог

[3]исп. Но тебе лучше не говорить моему братику, что я это сказал

15.3

— Нет, уйди от меня! — визжит Эдвард. — Уйди, говорю!

— А ну стоять! — требует Терренс. — Слышь, мелкий? Я к тебе обращаюсь! Какого хрена ты меня не слушаешься?

— Девчонки, на помощь! Тресните его чего-нибудь тяжелым по башке!

— Это твой братец – вот сам с ним и разбирайся! — приставив ладони ко рту ребром, весело отвечает Ракель.

— Правильно, лучше мне помогите! — восклицает Терренс. — Спихните его в бассейн смачным пинком под зад!

— Папочка может и сам прекрасно с этим справиться! — громко усмехается Наталия.

—