Измена, или Холодная месть - Настя Ильина

— Хорошо. Спасибо.

Я думаю вовсе не о нём, а о мести, которую могу свершить, используя мужчину. Грех не воспользоваться возможностью, если сама судьба свела нас, но сейчас у меня нет сил звонить ему. Пока я должна позаботиться о маме.

Попрощавшись с Эллой, я скрепя сердце звоню Андрею. Муж отвечает заспанным голосом, выражает своё недовольство тем, что помешала ему отдыхать, но мне плевать. Извиняться не буду. Теперь всё будет иначе.

— Я останусь у родителей, поэтому не жди меня сегодня домой.

— У родителей? С чего вдруг? Не они ли отказались от тебя, когда вышла за меня замуж? Почему вдруг? Я против! Ты должна ночевать дома, под боком у мужа, а не пойми где.

Ярость вспыхивает, и я готова прямо сейчас опустить этого предателя с небес на землю. Возомнил себя хозяином моей жизни? Пусть держит карман шире!..

— У тебя забыла спросить, где мне ночевать. Я сказала, что буду ночевать у родителей. Объясняться перед тобой не собираюсь. Всего хорошего.

Не собираюсь сейчас с ним любезничать. Андрей тут же звонит мне, но я сбрасываю. Не хочу отвечать ему. Мы поссоримся, и я могу поставить точку до того, как раздавлю эту блоху.

Иду к маме. Она успокоилась, но теперь смотрит в одну точку перед собой и не реагирует даже на моё присутствие. Изредка вздрагивает от всхлипываний, теребя в руках носовой платок.

— Выпей это. Успокоительные сейчас лишними не будут.

Заставляю её взять стакан и присаживаюсь рядом.

— Он сильный и обязательно справится.

— Он так сильно жалел в последнее время, что не поддержал тебя, что поддался эмоциям. Твой отец никогда не желал тебе зла, но Андрей… он показался нам плохим человеком, мы не могли принять того, что ты выходишь за него замуж. Тем более твой отец так сильно хотел познакомить тебя с сыном своего хорошего друга, который тогда только вернулся из-за границы… Он расстроился и на эмоциях наговорил тебе всякого, а потом жалел, что не был рядом, что оттолкнул от себя. Твой отец любит тебя. Он хотел сказать тебе это, но всё не знал, как позвонить и начать разговор.

— Знаю. Знаю, что вы желали мне только добра. Обещаю, что теперь всё изменится. Ваша дочь повзрослела. Ты не переживай, мамуль. Всё будет хорошо.

Мне приходится фильтровать свои слова, чтобы случайно не сболтнуть о том, что собираюсь разводиться с мужем. Сейчас такие новости маму точно не порадуют, только сильнее будет сокрушаться.

Просидев с ней пару часов, я убеждаюсь, что она засыпает, выхожу на улицу и смотрю на полную луну в небе. Подумываю позвонить Германову, но уже поздно. Почему-то мне хочется извиниться перед ним. А за что? Я ничего плохого не сделала. Набираю мужчине сообщение, но не успеваю отправить, потому что у ворот останавливается такси, из него вываливается Андрей, едва стоящий на ногах. Во всё горло он зовёт меня по имени. Приходится поторопиться, чтобы не переполошил всех соседей.

— Что ты себе позволяешь? — спрашиваю, выйдя из калитки.

— О! Жёнушка! Ты всё-таки здесь, — заплетающимся языком говорит муж. — А я думал, что ты по мужикам пошла, переживал. Давай, поехали домой. Хочу с тобой… тебя… Поедем уже.

Он хватает меня за руки, но я вырываюсь и отшатываюсь от него.

— У меня отец в реанимации, а ты ведёшь себя как полный дурак! Успокойся уже и оставь меня в покое. Я буду здесь столько, сколько потребуется.

— Откуда мне знать, что ты здесь из-за отца, а не мужика какого-то греешь в своей постели.

Не могу сдержаться и отвешиваю ему звонкую оплеуху. Алый отпечаток остаётся на его щеке. Совсем уже из ума выжил? По себе-то не судил бы других! Ненормальный!

— Ты посмела меня ударить? Да ты! Ты об этом ещё пожалеешь! Будешь на коленях ползать и просить прощения.

Андрей сплёвывает кровь. Прокусил губу бедняга? Противно от его вида! Ещё посмотрим, кто будет на коленях ползать!..

— Попомни мои слова! Я так просто это унижение не прощу. Будешь молить забыть эту пощёчину, коз-за!

Глава 2

Судьба любит пошутить. Свела меня с девушкой, которая должна была принадлежать мне, таким неожиданным образом. Забавно, что она даже не вспомнила меня. Впрочем, столько воды утекло. Когда мы виделись последний раз, ей было лет семь всего. Наши родители всегда шутили, что однажды мы станем мужем и женой, и ведь я даже обещал ей, что всё так и случится. Мы нравились друг другу, испытывали те самые искренние чувства, доступные только детям, но… я не успел выполнить обещание, а она подарила своё сердце другому. И ладно бы выбрала достойного мужа, но не кобеля же, который спал и видел, как обчистить её.

— Павел Юрьевич, к вам пришёл Блоховский, — сообщает секретарша, заглянув в кабинет.

У него даже фамилия отвратительная.

Что она нашла в этом мужчине?

— Пусть заходит, — киваю, потому что ждал, что он снова заявится.

Мужик входит. Смотрю к синяку, который оставил на его скуле, добавился ещё один. След похож на пощёчину. Едва различимый, но всё-таки рассмотреть можно. От жены получил? Или очередной любовницы, после которых к ней возвращается.

А она ведь знает… Не просто так тогда подслушивала.

Она точно знает, что мужик изменяет.

Собирается что-то менять и бросить его?

Блоховский заискивает передо мной, фальшиво лыбится, словно никакого конфликта между нами и не было вовсе.

Он ёрзает на стуле, будто не только лицо пострадало, но и пятую точку задели. Отпинал кто-то? И хорошо, если так. С такими разве можно иначе?

— Павел Юрьевич, я пришёл поговорить с вами о деле.

Отмечаю горбинку на его носу. Карие глаза кажутся какими-то безликими. Чёрные волосы сейчас прилизаны. Даже костюм на нём сидит небрежно.

Что она в нём нашла?

Почему выбрала себе именно такого мужа?

Чем он мог очаровать такую красивую женщину?

— Павел Юрьевич? — голос Блоховского вырывает из размышлений.

— Да? О каком деле может идти речь, учитывая наши отношения?

Мужик краснеет. Мне было только на руку застукать его со своей женой, но не ожидал. Честно, не ожидал, что именно его она выберет. У Ольги отвратительный вкус. Я не осуждаю. Мы с ней женаты год, но только на бумаге. Она даже спит в отдельной комнате. Мы никогда не были близки. Неудивительно, что она искала утехи на стороне. Мне некогда было об этом задумываться, потому что последний год пахал, точно проклятый, чтобы поднять завод