Проданная ковбоям - Стефани Бразер

но я могла бы выбрать что-нибудь получше. Я роюсь в поисках вдохновения, надеясь, что на дне моей сумки найдется что-нибудь покрасивее, хотя подозреваю, что там этого нет.

— Не бери в голову, милая. Уже слишком поздно что-либо менять. Ты следующая!

Я поворачиваюсь и вижу миниатюрную симпатичную даму лет тридцати с блестящими зелеными глазами и бледно-розовыми губами, накрашенными в глянцевый цвет.

Когда она улыбается, ее зубы напоминают идеальный ряд белых жемчужин, а дыхание свежее и с привкусом мяты, когда она подходит ближе и крепко обхватывает меня за правую руку.

— Ты настоящая красавица. Молодость на твоей стороне. У меня хорошие предчувствия на твой счет. Великолепные сиськи и задница.

Ее взгляд быстро оценивает меня, останавливаясь на моей правой скуле.

— Позволь мне замазать твой синяк, милая. Он будет заметен снаружи.

Она достает что-то из кармана рубашки и прикладывает к моей скуле. Я не вздрагиваю.

Я предполагаю, что это Дикси, и сразу же доверяю ей, насколько вообще можно доверять в той странной ситуации, в которой мы все оказались.

— Я занимаюсь этим годами, дорогая. Я узнаю хорошего человека, когда вижу его. И сегодня тоже есть несколько очень хороших парней. Держи голову высоко, слышишь меня? С этого момента твоя жизнь изменится к лучшему. Ты должна в это поверить.

Смущенная, я уклоняюсь от ее добрых слов, настолько не привыкшая получать комплименты, что принять их с благодарностью было бы все равно что всунуть свою взрослую ногу в детский ботинок.

Когда я ухожу от группы девушек, выставленных на аукцион, я понимаю, что у каждой из них есть своя история, полное проблем прошлое и неизвестное будущее. Все они так или иначе в отчаянии, иначе их бы здесь не было. Им всем нужна сказка, счастливая жизнь, рыцарь в сияющих доспехах.

Я молча молюсь за каждую из них, выходя на огромную, но малолюдную арену. Дикси зовет остальных девочек следовать за собой.

Что бы ни случилось, это мой билет отсюда. Даже если я никому не нужна, моего отца больше нет. Огромное небо может поглотить меня, мне все равно, если я смогу придумать, как вернуть Молли. У нас все будет хорошо. Мы не должны быть пленницами, зависящими от милости ядовитого хулигана.

Мои мама и бабушка будут с нами душой.

На мгновение воцаряется тишина. У меня на затылке выступает пот, а ноги подкашиваются.

Кого я обманываю?

Дикси стоит у меня за спиной и осторожно ведет меня вверх по небольшим металлическим ступенькам, которые лязгают, когда я поднимаюсь, нарушая тишину. Остальные девочки остаются внизу, сбившись в кучку, наполовину испуганные, наполовину любопытные.

Мои ноги приросли к земле, а сердце бешено колотится.

В воздухе витает мускусный аромат одеколона, смешанный со свежим потом. В животе у меня все переворачивается, и я снова обретаю решимость.

— Улыбнись, милая, улыбнись! — Дикси подталкивает меня вперед.

Я испытываю огромное облегчение, когда она подводит меня к тюку в центре возвышения, на котором мы сейчас стоим. Я неловко сажусь, несколько раз приподнимаясь, когда острые концы соломы впиваются в меня.

Я чувствую себя отделенной от своего тела. Призрак смотрит сверху-вниз на человека, которым он был раньше.

Из толпы доносится общий гул голосов. Я испытываю огромное облегчение от того, что мне не нужно расхаживать по залу, как стаду, от которого воняет на улице.

Снова воцаряется тишина, и человек у микрофона становится виден лучше. В свои семьдесят с лишним лет, с длинными седыми усами и в потрепанной шляпе «Стетсон», он — клише, которое я нахожу почти забавным.

— Не хочешь сказать пару слов, Тейлор? — в его голосе слышится нотка одобрения, которая мне нравится, но его приглашение застает меня врасплох.

Кажется, что мое молчание привлекает всеобщее внимание. Яркий свет фонаря ослабляет мое зрение, но, тем не менее, мой взгляд прикован к группе мужчин в первом ряду, высоких и широкоплечих, которые смотрят в мою сторону. Они немного старше меня, но моложе моего отца, и, похоже, это группа друзей. Один из них кивает мне. Скорее коротко, чем тепло, но, тем не менее, ободряюще. Я обращаю внимание на его высокие скулы и сильную, точеную челюсть. У мужчины рядом с ним неземные светло-голубые глаза, которые, кажется, смотрят прямо сквозь меня.

Дикси подталкивает меня локтем.

— Давай, милая, ты справишься. Расскажи им, откуда ты, что тебе нравится и все такое.

Несмотря на сухость в горле, мне удается произнести несколько слов.

— Я Тейлор. Я не очень разбираюсь в скотоводстве, но знаю толк в кухне. Я воспитываю свою младшую сестру. Я люблю животных, свежий воздух, чтение и выпечку, особенно торты и пирожные с начинкой.

Я прикусываю язык, внезапно смутившись. В передней части зала происходит какое-то движение, вызванное той же группой мужчин, которую я заметила ранее. Кто-то из них смеется? Еще один поднимает руку. Время идет, пока аукционист оглядывает остальную толпу.

Резкий стук деревянного молотка по твердой поверхности заставляет меня вздрогнуть.

— Продано, — радостно кричит аукционист.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я не могу заставить себя поднять глаза и посмотреть, кто меня купил.

— Пойдем, — говорит Дикси, беря меня за руку. — Пора познакомиться с твоим мужем.

3. Выкуп за невесту

Маверик

— Ты предлагаешь цену, не посоветовавшись с нами?

Джесси коротко кивает, игнорируя мой тон и мои попытки привлечь его внимание, встав у него на пути.

Джесси — босс, и он всегда контролирует аукцион, предлагая за любой скот, который, по его мнению, подходит для ранчо. Но это не покупка скота. Он просто сделал ставку на женщину. Женщину, которая собирается стать женой.

— Она идеальна.

— Идеальна?

Я смотрю на Клинта, который дотрагивается до своей шляпы и натягивает ее пониже, сосредоточившись на грязи перед собой. Он делает это с Джесси, прячась, когда ему следует настоять на своем. Он чувствует, что чем-то обязан Джесси. Я думаю, мы оба так думаем, но это не значит, что мы должны плыть по течению, особенно когда поток уже не такой тонкий, как ручеек, а больше похож на внезапный прилив.

— Она тебе не нравится? — Джесси жует, двигая челюстями, и прищуривает свои пронзительные голубые глаза.

— Нравится ли она мне? — я поворачиваюсь и выдыхаю, надувая щеки. Как, черт возьми, мне может понравиться девушка, которую я видел всего шестьдесят секунд и услышал от нее три предложения? — Она, блядь, слишком молода.

Клинт переминается с ноги на ногу, отворачиваясь от нашей дискуссии. За моей спиной на тюк с сеном выводят еще одну